Книга Последний рассвет, страница 11 – Анна Тодд

Лена, зная мои вкусы, заботливо кладет мне на тарелку лишь небольшую порцию фарфалле в нежном сливочном соусе с обжаренным горошком и, разумеется, никаких морепродуктов. На вкус восхитительно нежно, однако меня охватывает неудержимое желание попробовать ароматную креветку с блюда напротив. После секундного колебания я все же решаюсь. Чесночно-сливочный вкус буквально взрывает мои рецепторы – это невероятно вкусно! Порой повышенная чувствительность к вкусам и запахам здорово осложняет мне жизнь, но сейчас, вдыхая насыщенный букет чеснока, лимона и специй, я безмерно ей благодарна. Я тянусь за второй креветкой, и внутри разливается забавная, почти детская гордость за такое важное для меня достижение. Мама, разумеется, все замечает.

— Тебе что, правда нравится? – Кажется, она удивлена не меньше моего.

Я энергично киваю, не переставая жевать. Мама пытается скрыть довольную улыбку, но я вижу: ей приятно, что мне пришлась по вкусу кухня, на которой она выросла. Мама почти ничего не рассказывала о своем прошлом, однако в редкие моменты откровений я улавливала в ее голосе страсть, которую она так тщательно скрывает в обычной жизни.

Этим летом я твердо намерена узнать о маме как можно больше, хочет она того или нет. Я хочу узнать ее по-настоящему… пока есть время.

Я не пошла на ужин с мамой и Леной, решив заказать еду в номер. Выбор блюд взяла на себя мама, и надо признать, результат того стоил: ароматные креветки, паста и аппетитный хрустящий хлеб, поданные на изысканной тележке. Тишина номера после шумного дня кажется настоящим спасением.

Я снимаю на телефон все подряд – и аппетитные блюда, и самые неприметные детали интерьера, а потом с удовольствием пересматриваю кадры. Обожаю ловить мгновения! В моем телефоне почти сто тысяч фотографий – самых разных, даже обыденных. Я приближаю фотографию, сделанную украдкой за обедом, и улыбаюсь. Мама. Ее лицо спокойно, брови расслаблены, телефон – о чудо! – отложен в сторону… Очевидно, эта поездка и вправду то, что нужно нам обеим, чтобы наконец-то стать ближе.

Внезапно срабатывает будильник, и от неожиданности я роняю телефон на грудь. Отключив его движением пальца, я выбираюсь из уютной постели, ставлю телефон на зарядку и бреду в ванную. Мой вечерний ритуал неизменен: душ, пижама, пара взмахов расческой, чистка зубов и, конечно, прием лекарств.

Я все делаю на автомате, словно зомби, погруженная в привычный вечерний алгоритм, который не требует рефлексии. Открыв синий контейнер для таблеток, я машинально достаю снотворное, хотя и так вымотана до предела и сомневаюсь в его необходимости. На часах половина одиннадцатого. Я проверяю расписание на завтра. Встречи с юристами, выездной осмотр участка под будущий курортный отель… Бесконечная череда дел с семи утра. Я уже собираюсь задернуть плотные темно-зеленые шторы, как вдруг с улицы доносятся голоса. Рука замирает, пальцы сжимают ткань.

Мне любопытно посмотреть на прохожих, и я поудобнее устраиваюсь на широком подоконнике. В нашем сонном техасском пригороде почти всегда безлюдно, а здесь под яркими огнями фонарей бурлит настоящая жизнь. Ночной воздух наполнен смехом, улицы оживают. Пары, молодые и пожилые, неспешно прогуливаются, держась за руки. Сердце замирает, когда одна пара, поддавшись моменту, начинает танцевать прямо на тротуаре. Это не тоска по упущенным радостям – я давно приняла свою судьбу. Но мама… Я думаю о ней.