Книга Смерть в его глазах, страница 98 – Ульяна Соболева

— Подтверждений недостаточно, — сказал он. — Если мы остановимся, Лис переместит вас и нам снова пришлют фотографии вместо людей.

— Если войдёте, он закроет вход и выход. Над маршрутом склад, по бокам коллектор и лабораторный корпус. Я видел на въезде новую линию камер над вентиляционными решётками и кабель, уходивший под землю. Это не доказывает взрывчатку или газ. Но показывает, что маршрут не заброшен.

Андрей резко повернулся к Радичу.

— Он прав. Мы искали Максима все эти годы и смотрели, как Дарина держит семью, когда у неё не осталось сил. Я не потеряю их всех только потому, что разведка выглядит красиво.

Радич ругнулся, отвернулся от нас и кому-то за кадром отдал короткий приказ. В наш канал не попали ни код, ни схема, ни точка сбора. Потом он вернулся.

— Вход приостановлен на тридцать минут. Не отменён. Мне нужно подтверждение с вашей стороны.

— За тридцать минут вы успеете убрать медицинскую машину из головы колонны, — сказал я. — И найдите акушера, который не связан с людьми Лиса. Мама будет говорить, что сначала нужно вытащить детей. Не слушайте. Она не груз, но вести её под огнём в общей машине нельзя.

— Уже ищу, — ответил Андрей. — В трёх километрах есть гражданская бригада. На сбор им нужно двадцать минут.

— Пусть ждут дальше от склона. Когда вы войдёте, Лис постарается показать вам одну кровь и заставить забыть о другой. Если у мамы начнётся кровотечение, ребёнка не спасёт ни архив, ни пойманный генерал.

Я слишком поздно понял, что назвал нерождённую сестру ребёнком так же естественно, как Таю или Марка. Я ещё не знал её имени, не держал на руках, не слышал крика. Но она уже была моей младшей сестрой и самым беззащитным человеком в этой зоне. Лис знал, что семья сделает нас уязвимыми. Он никак не мог понять, что самые уязвимые места и не дают нам бросить друг друга. Радич не улыбнулся и не стал утешать. Только сказал:

— Мы не поведём твою семью по маршруту, который прислал враг. Но за ними мы всё равно придём.

— Знаю, — ответил я и закрыл глаза на один долгий удар сердца. Именно поэтому я позвонил.

— Максим распоряжается внутренней охраной, — сказал Андрей. — Передай ему только время получения пакета, два видимых признака и просьбу поднять внутренние записи. Никаких внешних маршрутов в этом канале.

— Он не верит даже собственной памяти. Почему должен поверить сыну, которого недавно допрашивал как врага?

— Потому что ты всё равно попробуешь, — ответил Андрей.

Я ненавидел его за точность. И за то, что за двенадцать лет рядом мы научились одинаково наклоняться вперёд, когда проще было отступить: мы могли драться до крови и всё равно пойти туда, где нас ждал отказ.

Дверь бокса открылась. Охранник Максима вошёл вместе с медиком и техником. Техник увидел открытый канал и бросился к терминалу. Охранник сразу положил руку на оружие. Я не двинулся, только назвал время пакета, два видимых признака ловушки и сказал, что промедление убьёт людей.

Медик посмотрел на монитор, заметил моё участившееся дыхание и велел технику отойти от кровати. Сам проверил мои зрачки фонариком, спросил дату и оценку тошноты. Я ответил, не отводя глаз от охранника.

— Он не отвечает, — сказал охранник после второй попытки дозвониться до командира.

— Тогда передай ему мои слова. Не успеешь — потом объяснишь моей маме, почему не поверил её сыну.