Книга Покоренные, страница 150 – Ульяна Соболева

— А я осталась женщиной, которой всегда открывал мужчина.

— Это объяснение. Не оправдание.

— Знаю.

— Ты понимаешь, что Свету похитили через тот же доступ? Что в больницу вошёл человек Фарида?

Авра побледнела. — Следователь рассказала. Я не знала о них заранее.

— Но после моего исчезновения всё ещё молчала.

— Да.

Я ждала просьбы о прощении, разговора о нашей общей боли, воспоминаний о побеге. Авра не дала себе этого облегчения.

— Я не прошу тебя говорить со мной после суда, — сказала она. — И не хочу, чтобы Саид платил за мою защиту. Если государственная программа откажет, мой адвокат найдёт фонд. Я слишком долго жила на мужских деньгах и называла это отсутствием выбора.

— Саид письменно запретил людям приближаться к тебе.

Она подняла глаза. В них мелькнуло недоверие, затем боль. — Ради тебя?

— Ради закона. Если делает это ради меня, всё равно придётся выполнять, когда я уйду.

Слово повисло между нами. Авра поняла раньше многих.

— Ты уходишь из дома?

— Да.

— Из-за записи?

— Из-за всей жизни. Запись просто не позволила снова отложить решение. Я не знаю, закончу ли развод. Знаю, что прежний отдельный адрес уже попал в утечку и закрыт. Мне нужен новый, который не является продолжением Саида.

Авра кивнула. — Тогда хотя бы это я не сумела у тебя отнять.

— Ты не имеешь отношения к моему уходу или возвращению. Запомни. Ни ты, ни Фарид не станете авторами моего выбора.

Я поднялась. Разговор закончился без объятий, проклятий и обещаний увидеться. Ирина Сергеевна выключила запись. За дверью меня ждал адвокат.

Его звали Михаил, он носил дешёвые очки и не боялся фамилий. Мы встретились в маленькой комнате с автоматом кофе, который производил жидкость цвета семейных тайн. Михаил разложил документы: заявление о расторжении брака, уведомление о раздельном проживании, доверенность, заявления об отключении семейных доверенностей от моих уже существующих счетов, запрет передавать мой новый адрес представителям Саида без письменного согласия.

— Вы хотите подать на развод сейчас? — спросил он. — Можно начать процедуру и позже отозвать заявление. Но я должен понимать решение, а не настроение после кризиса.

— Подать. Завершать немедленно не требую. Сначала раздельное жильё и имущество.

— Есть риск давления?

Я посмотрела через стекло на коридор, где Саид учился ходить. — Был всю жизнь. Сейчас он говорит, что не станет. Я хочу, чтобы это проверялось не верой.

— Тогда все переговоры об активах идут через меня. Передача не зависит от того, вернётесь ли вы. Никаких условий в духе «дом остаётся вашим, пока вы жена».

— Именно.

Я подписала бумаги своим именем. Рука не дрожала. В ЗАГСе много лет назад рядом стоял мужчина, угрожавший отцу. Сегодня рядом стоял адвокат, которого выбрала я, и спрашивал после каждой страницы, всё ли понятно. Печать тогда закрыла клетку. Подпись сейчас не открывала мгновенно свободу — она делала дверь материальной.

Переезд назначили не в тот же час. Координатору понадобилось проверить дом, заменить личинку замка и убрать из договора пункт, позволявший владельцу входить без предупреждения. Я провела ещё шесть дней в гостевом блоке при больнице, отдельно от Саида. Свобода проявлялась в скучных действиях, которые прежде за меня совершали другие. Я сама выбрала оператора связи, получила новую сим-карту, отозвала старые доверенности, изменила адрес для банковской корреспонденции и составила список людей, которым разрешалось знать район, но не номер квартиры.