Книга Покоренные, страница 140 – Ульяна Соболева

Мне стало трудно дышать. Не из-за новой сенсации — из-за отсутствия её. Отец не оказался тайным заказчиком смерти Саида. Не обменял меня на договор. Он сделал то, что умел: вошёл в преступную систему, решил переиграть её и спрятал цену от тех, кто заплатил.

— Ты знал, что это может дойти до мамы? — спросила я.

— Знал, что рискую семьёй. Убедил себя, будто охраны достаточно. Потом всю жизнь выбирал версию, где я только мстил. В ней не требовалось признавать, что сначала участвовал в игре.

— Как Саид.

— Да. — Андрей закрыл глаза. — И как многие мужчины, которых мы оба ненавидим.

Следователь спросила, какие именно данные он использовал. Андрей перечислил три офшорные компании, склад у реки и закрытый список людей Зарецкого, который получил через подкупленного бухгалтера. Он передал часть конкурентам Ахмеда, рассчитывая столкнуть группы между собой. Удар сработал: исчезли два посредника, сорвалась перевозка, несколько счетов заморозили. Но вместе с этим люди сети начали искать источник утечки и вышли на окружение Андрея.

— Лена знала? — спросила я.

— Знала, что я собираю сведения. Не знала, что начал ими торговать. Я говорил, что всё под контролем. Перед тем днём она просила увезти тебя из города. Я ответил, что паника только покажет слабое место.

Та же фраза, другой мужчина. Саид уехал, когда Фатима заметила машину у дома. Андрей оставил нас, когда мама почувствовала опасность. Оба считали женскую тревогу помехой мужскому плану. Мне захотелось ударить отца, хотя он едва держал глаза открытыми.

— Ты мог нас вывезти.

— Мог.

— Мама была бы жива?

Андрей долго молчал. — Не знаю. И не стану говорить «да», чтобы наказать себя красивее, или «нет», чтобы стало легче. Я знаю только, что не услышал её и скрыл от вас риск.

Ответ не давал удобной мишени. Я не могла повесить на него всю смерть Лены, но и снять ответственность тоже. Именно такой была взрослая правда — без единственного виновного, после убийства которого мир возвращается на место.

— А люди, которые пришли? — спросила Ирина Сергеевна. — Вы можете уверенно связать конкретных исполнителей с Ахмедом?

— Часть имён была в сети Зарецкого, часть работала через посредников Ахмеда. Прямого приказа Ахмеда у меня нет. Я годами говорил Карине, что он приказал, потому что так проще объяснить войну. В протоколе пусть останется то, что доказано.

Лекса опустила голову. Услышать, что воспитавший её человек, возможно, не подписывал конкретный приказ, не означало очистить его. Его система дала оружие, деньги и привычку считать женщин платой. Однако точность была важна: если мы снова приписывали мёртвому всё зло, живые посредники оставались в тени.

— Фарид использовал твою уверенность, — сказала я. — Подсунул версию, где ты передал маршрут Саида, потому что знал: мы привыкли верить худшему о каждом мужчине в семье.

— И часто не ошибались, — ответил Андрей.

— Часто — не всегда. На этом «не всегда» держится следствие.

Лекса держала его руку, не защищая от вопроса. Я смотрела на её пальцы рядом с пальцами отца и не видела предательства мамы. Видела женщину, которая осталась рядом с виноватым человеком, не объявляя его невиновным. Возможно, именно это пугало меня в собственной связи с Саидом.

— Я не имею права разрешать тебе любить его, — сказал Андрей, открыв глаза. — И запрещать тоже. Я делал и то и другое. Каждый раз думал о себе.