Книга Покоренные, страница 139 – Ульяна Соболева

— Я специально надела его старую брошь, — призналась Лекса. — Хотела проверить, дрогнешь ли ты. Глупо и жестоко.

— Я заметила.

— Почему ничего не сказала?

— Потому что знала: ты ждёшь удара. Мне хотелось не дать тебе удовольствия.

— Значит, мы обе много лет строили отношения из того, чего не сделали.

— Семейная традиция. Мужчины строят из выстрелов, женщины — из молчания. Результат одинаково требует ремонта.

Лекса вынула из рюкзака планшет. На заставке их сын стоял между нею и Андреем, длинноногий школьник с серьёзным лицом. Он держал в каждой руке по мороженому, явно не собираясь делиться. За ними было море.

— Он знает, что Саид мой отец, — сказала она. — Спрашивает, почему редко видит деда. Я отвечала, что взрослые поссорились.

— Почти правда.

— Теперь он увидел охрану, слышал про стрельбу. Я не хочу растить его на красивых версиях. Но и рассказывать о насилии ребёнку не могу.

— Скажи, что дед делал людям зло и теперь отвечает за это. Без подробностей, которые ему рано нести. Главное — не заставляй сына любить Саида из-за родства и не запрещай. Он сам разберётся, когда вырастет.

— Ты говоришь так, будто уже решила, что Саид останется в нашей жизни.

Фраза задела. Я ещё не решила даже, останусь ли сама. Но Саид был биологическим отцом Лексы независимо от моего брака, и его отношения с дочерью не должны были висеть на моей руке.

— В твоей — может остаться. В моей вопрос открыт.

— Он это знает?

— Каждый день. Полагаю, поэтому врач доволен давлением лишь во сне.

Лекса убрала планшет. — Я боюсь его потерять и боюсь, что он выздоровеет достаточно, чтобы снова стать прежним.

— Я тоже.

Признание соединило нас сильнее прикосновения. Мы любили одного мужчину по-разному и не доверяли его перемене одинаково. Ни одна не могла поручиться за Саида. Зато могли перестать требовать друг от друга такой гарантии.

К Андрею нас пустили после осмотра. Врач разрешил десять минут, предупредив, что препараты влияют на внимание. Отец лежал бледный, осунувшийся, но взгляд был ясным. Лекса села справа и вложила в его ладонь машинку. Он посмотрел на неё, потом на меня.

— Это от сына?

— В безопасности, — ответила Лекса. — И требует компенсацию за контрольную.

— Мой мальчик.

— В этом никто не сомневается, — сказала я. — Уже торгуется как Зарецкий.

Андрей попытался улыбнуться, поморщился. Врач напомнил о времени. Ирина Сергеевна включила диктофон и спросила о данных Ахмеда и сети Зарецкого, которые отец скрывал много лет.

Он не стал изображать неожиданное признание. — После смерти Лены я собирал всё, что мог найти: счета, маршруты, фамилии посредников. Часть использовал, чтобы ударить по Ахмеду и забрать его активы. Часть спрятал, потому что сведения касались моих сделок и могли посадить людей, которых я считал полезными.

— Вы передавали Ахмеду маршрут Саида или соглашались на его убийство? — спросила следователь.

— Нет. У меня нет знания о таком маршруте. Я не подписывал приказ на Саида.

— Почему Фарид утверждает обратное?

— Потому что в архиве есть мои запросы к людям Ахмеда. Я искал уязвимости сети и пользовался ими. Ответный удар дошёл до Лены. Люди, связанные с Ахмедом и Зарецким, поняли, куда бить, когда я полез в их дела. Я не отдавал им дочь. Но я годами скрывал собственные ходы и позволял Карине думать, что зло пришло из пустоты.