Книга Тысяча ночей без тебя, страница 50 – Федерико Моччиа

София обернулась:

— Нет, прости…

Андреа в полумраке улыбнулся ей:

— Но у нас же медовый месяц. Хочешь испортить первую брачную ночь?

София улыбнулась ему:

— Брось, не сердись, мне нужно… нам нужно время.

Андреа вздохнул и убрал руку. Потом он понял, что она права, и успокоился:

— Действительно, нам нужно время. – Он обнял и поцеловал ее чуть дольше обычного и провел рукой по ее щекам, убирая волосы. Он увидел ее лицо, на которое едва попадал слабый свет, проникающий через окно. – Но ты всегда такая красивая… ты же понимаешь, как трудно устоять.

— Мы никуда не торопимся.

Андреа улыбнулся:

— Прямо как тогда, когда мы целовались в машине, и ты сказала то же самое, потому что я хотел продолжить…

— Да, я это помню. Что ж, все ведь закончилось довольно неплохо, мы ведь в конце концов поженились.

— Это правда. На самом деле даже не так, в итоге мы поженились дважды.

Фиджи, 11:00.

— Она вернулась в Рим.

Танкреди вернулся на свою виллу после утренней пробежки и наткнулся на Грегорио Савини, сидящего в крытом углу террасы. На широком столе перед ним лежала небольшая папка, скрепленная резинкой.

Савини указал ему на нее:

— Здесь все есть.

Танкреди вошел в дом, взял полотенце и накинул его себе на шею, а затем попросил что-то у горничной. Когда он снова вышел на крыльцо, Грегорио все еще был на месте.

— Хочешь, чтобы я ушел?

— Нет, ты можешь остаться. Садись со мной. Хочешь чего-нибудь?

— Можно кофе, спасибо.

Через несколько секунд пришла горничная со свежевыжатым соком и кофе.

Танкреди подвинул чашку к Грегорио.

— Похоже, ты можешь читать мысли других людей.

— Не всех. Я не думал, что она вернется к нему.

— Да и на самом деле ты не думал, что она пойдет на встречу с Виктором.

Танкреди улыбнулся:

— Но у нее как будто не было выхода…

Грегорио Савини отпил кофе:

— Действительно.

— Так что? – Он дотронулся до файла. – Она все так же прекрасна?

— Даже еще прекраснее. Ты и сам это знаешь. Нет на свете более красивой женщины, чем та, на которую ты положил не глаз, а сердце.

Танкреди удивился:

— А это ты у кого списал?

— Никогда в жизни ни у кого не списывал. Иногда я, правда, думаю словно через твою голову, как будто ты мне диктуешь слова.

Танкреди допил сок, затем вытер рот льняной салфеткой, которую горничная оставила на столе:

— Спасибо. Я посмотрю все позже, в спокойной обстановке. А теперь мне нужно искупаться. Пойдем тоже, если хочешь.

Он вернулся в дом, надел купальные трусы, вышел, спустился на несколько ступенек и уже через мгновение оказался в воде. Он плавал особенно энергично. Поскольку он надел очки, то мог любоваться на все цвета радуги, расположившиеся на морском дне: там росли ярко-красные кораллы, которые внезапно окутывали стаи синих каракатиц, иногда по ним скользил серебряный блеск солнечного луча, а затем мимо проплывали крошечная желтая акула-зебра, несколько рыб-клоунов и парочка спинорогов. Май здесь самое хорошее время, потому что дожди льют не так часто, а температура моря двадцать шесть градусов. Он решил вернуться на берег, по пути дотронулся до кучки морских анемонов с ярко-красной серединкой, которые, словно испуганные дети, внезапно сжались, оставив только свою синюю внешнюю оболочку. Когда Танкреди снова сел за стол, Грегорио Савини был все еще там.