Книга Тысяча ночей без тебя, страница 43 – Федерико Моччиа

— Очень… очень сильно.

Они оба доели последние кусочки артишоков алла джудиа почти одновременно. София вытерла рот салфеткой:

— Какие вкусные, просто непревзойденные. Даже стебелек был мягкий, можно есть все.

— Это точно. Это же сорт римских артишоков, или, как их еще называют, чимароли, поэтому они такие нежные и без шипов.

— Что это такое, ты из архитектора превратился в повара?

Андреа рассмеялся:

— Нет, мне просто нравится история римской кухни.

Продолжить разговор они не успели, потому что принесли другие блюда – шницель под соусом по-римски для Андреа и пасту карбонара для Софии.

— Пожалуйста. Я также принес вам еще перец, соль и масло. – И молодой официант исчез так же быстро, как и появился.

София тут же попробовала спагетти, затем закрыла глаза и замычала от удовольствия:

— Нет, не могу поверить, они даже лучше, чем я помню.

— Мой шницель тоже невероятный, не хочешь попробовать?

— Нет, нет, спасибо. Буду свои спагетти, я обожаю их до смерти…

— Не дашь мне попробовать?

София была ошарашена:

— Как это? Я же сказала, не дам тебе ничего попробовать.

— Ну брось… – Андреа попытался разжалобить ее.

В итоге София, притворяясь раздраженной, подтолкнула к нему свою тарелку:

— Ты же своего обязательно добьешься, уф.

Андреа улыбнулся и попробовал пасту:

— Боже мой, это фантастика.

Они улыбнулись друг другу и какое-то время ели молча. София задумалась над этой ситуацией, отерла рот, выпила вина и начала говорить:

— Итак, я сказала тебе, что не дам тебе попробовать ничего из своих блюд, и все равно уступила. Я позволила тебе попробовать мои потрясающие спагетти.

— Эх, это потому, что ты такая хорошая.

Но София была настроена серьезно:

— Теперь я хочу спросить тебя только об одном и предупреждаю, хорошей я не буду. Сразу скажу, у тебя есть только один шанс, другого не будет никогда. Слушай внимательно, я говорю серьезно, как со спагетти не получится. Уж поверь.

Андреа понял, что сейчас не до шуток. Он немного отодвинул от себя тарелку:

— Хорошо, говори.

София чуть смягчила свое выражение лица, чтобы снять напряжение:

— Я уехала совершенно неожиданно, написала тебе всего несколько сообщений, потому что не хотела разговаривать.

— Да, я понимаю тебя. Ситуация была сложной. Я принял твое желание и твое решение побыть одной, но мы то и дело писали друг другу…

— Да.

— И я всегда надеялся, что однажды ты вернешься, и вот теперь ты здесь.

— Да. – София была спокойна, но настроена серьезно. – Меня не было восемь месяцев, и я понимаю, что, возможно, человеку, который только что полностью восстановил свои жизненные силы… – она улыбнулась, – да, как бы так сказать, хочется реализовать их на практике. Я могу это понять. Но ты должен мне сказать. Если ты встречался с женщиной или с несколькими женщинами, с кем-нибудь из зала, куда ты ходишь, или с работы, с кем-нибудь, кого я, возможно, тоже знаю, ты должен мне сказать. Если ты мне расскажешь, я тебя прощаю, серьезно, мне без разницы, что это было, потому что это и моя вина тоже. Но я бы не хотела болтать, шутить и смеяться с человеком, который бы думал, что смог меня провести, и не выдал своей измены. Этого я не хочу. Это я не смогу принять. Но если ты скажешь мне прямо сейчас, то все будет стерто, как будто ничего и не было. Но если не скажешь, то как со спагетти не получится…