Книга Человек, который не хотел любить, страница 162 – Федерико Моччиа

Но в конце концов настала и самая сложная минута.

— Ого, а ты хорошо кушала, пока была в отъезде… Иди-ка сюда…

София подошла к кровати.

— Так ты мне нравишься ещё больше, такая мягенькая.

Он нежно провёл рукой её по ногам и стал медленно двигаться выше. София закрыла глаза. Она должна была вести себя естественно, правдоподобно, будто она хочет его. Каким-то образом ей удалось отпустить эти мысли, но заниматься любовью с ним было очень тяжело. Она не могла перестать думать об этих пяти днях. И на мгновение она почувствовал себя виноватой. Ей казалось, что она изменяет Танкреди.

Постепенно всё стало по-старому.

Ещё перед её отъездом они отправили заявку в «Шеферд Центр» в Атланте.

Через две недели после её возвращения им наконец пришел ответ. Они соблюли все процедуры, приняли все необходимые меры, и больница прислала им положительный ответ. Операция будет проведена через двадцать дней.

Чтобы скоротать время, София вернулась в музыкальную школу. Она попросила Олю вернуть то письмо, которое она должна была отправить, а затем рассказала ей обо всех концертах.

— На последний бис я исполнила «Жигу» из токкаты ми минор Баха.

— И?..

София улыбнулась ей:

— Всё отлично.

Оля радостно обняла её:

— Я так и знала. Ты превосходная пианистка. Мне никогда не хотелось, чтобы ты была лучшей из всех. Мне хотелось, чтобы ты была уникальной. И у меня всё получилось.

И она пошла дальше по коридору.

София смотрела, как она, слегка дрожа, спускается по лестнице. Оля была счастлива. По крайней мере, это было по-настоящему. А совсем скоро настало время отправляться в Атланту.

Танкреди сидел в своём нью-йоркском офисе. Он пил кофе, рассматривая фотографии в папке. Их сделали на острове – получилось около сотни. На них была изображена София, принимающая ванну, переодевающаяся, гуляющая на закате. И их поцелуй. В первый день фотограф втайне запечатлел их во всех местах, занятых самыми разными делами. Он фотографировал их и с помощью инфракрасного излучения. Однако, когда они были в спальне, Танкреди сам записал всё на видео. Он нажал на пульт дистанционного управления, включил большой плазменный телевизор и запустил фильм.

Вот она. Абсолютно голая. Невероятно красивая. Невероятно сексуальная. Он слушал её дыхание. Ему её не хватало, просто безумно. Он скучал, потому что она не была его? Нет, он скучал по ней, потому что она была полностью его.

Зазвонил внутренний телефон, и его предупредили о визите. Он всё выключил и закрыл папку:

— Впусти его.

Давиде открыл дверь. Когда он остановился перед столом Танкреди, тот заметил, что он явно был чем-то разозлён.

Танкреди удивленно посмотрел на него:

— Привет, друг мой, что ты здесь делаешь? Я не знал, что ты в Нью-Йорке.

— Я здесь из-за тебя. Ты хотел пентхаус на Манхэттене, я занимаюсь поисками.

— И как всё продвигается?

— Плохо. Но вот что я нашёл.

Он бросил ему на стол письмо. Танкреди с любопытством посмотрел на него.

Давиде ткнул в письмо пальцем:

— Читай.

Он раскрыл его.

Это был почерк Сары: «Любовь моя, дальше так жить я не могу. После той ночи в бассейне я поняла, что ничто больше не будет по-прежнему…»

Танкреди дочитал его до конца. Его имени она не называла.

Давиде уставился на него:

— Это Сара. Не узнаёшь её почерк?