Книга Человек, который не хотел любить, страница 159 – Федерико Моччиа

— Девушка. У меня была встреча с девушкой. – Танкреди глубоко вздохнул. Ему удалось произнести это.

София погладила его по волосам:

— Мы все иногда хотим вернуться в прошлое. У всех есть что-то, что мы хотели бы исправить. Но это невозможно. Нужно научиться жить с этим чувством вины. Можно попытаться забыть его или преодолеть. Делать что-то, что позволяет нам чувствовать себя лучше, но нельзя отказываться от жизни из-за того, что всё равно должно было произойти.

Невольно она подумала о том, что хотела бы исправить она: о своём обете, о музыке, от которой отреклась. Медленно она подошла к нему и взяла его лицо в свои ладони. Она держала его в точности, как в тот вечер он держал Клодин.

— Посмотри на меня, Танкреди.

Он медленно поднял лицо и встретился с её взглядом, а затем и с её улыбкой.

— Это не твоя вина. Что-то произошло в жизни твоей сестры…

— Но она хотела сказать мне, а я не дал ей шанса.

— Неужели она не оставила никакой записки? Может, она вела дневник и там объяснила, что произошло.

— Я искал везде.

— Странно, что она ничего не оставила. Когда чувствуешь себя настолько плохо, помогает писать, чтобы выговориться хотя бы самой себе. Может, было какое-то место, в котором она любила проводить время?

Танкреди молчал. Он искал повсюду. Ему правда хотелось бы узнать, что тогда сестра хотела рассказать ему.

— Ничего. Она ничего не оставила.

— И после смерти Клодин ничего не изменилось?

— Нет. Всё осталось по-прежнему.

И именно этот факт делал ему ещё больнее. Их жизнь продолжалась как ни в чём не бывало. Казалось, так и должно было случиться – однажды Клодин должна была покончить с собой, все этого как будто ожидали. И все знали, что вина будет лежать только на ней.

Но всего этого он, естественно, не смог сказать.

Они так и сидели возле этого моря, в той ночи, под звёздами, развешенными над ними, не дающими ответов на все их вопросы. Затем София нежно поцеловала его. Он отстранился и склонил голову набок. Её распущенные волосы падали ему на плечо. Она нежно посмотрела на него:

— Танкреди, это не твоя вина. Настало время любить вновь.

— Ты этого хочешь?

Она улыбнулась:

— Это просто совет.

Чуть позже они поужинали на башне, откуда море казалось ещё более глубоким. София появилась в красном платье от «Armani». У неё были распущенные волосы, тонкая цепочка с жемчугом и такие же серьги. Море было несколько неспокойным. Сильный, но тёплый ветер раздувал её платье и волосы. «Она прекрасна, – подумал Танкреди, – очень красива. Великолепна». Возможно, гораздо прекраснее обычного, потому что это была их последняя ночь.

Они ели в тишине. Время от времени раздавался звон приборов о тарелки, плеск наливаемого шабли или звук встряхивания салфетки, снятой с колен, чтобы отереть рот. Несколько раз особенно мощная волна разбивалась о стену, поднимаясь к самой вершине и окатывая часть стекла, но не их самих. Когда они закончили есть, пришёл повар, чтобы узнать, желают ли они чего-нибудь ещё.

— Нет, спасибо.

— Всё было вкусно?

— Как всегда, идеально.

Затем повар ушёл. Через какое-то время они наблюдали, как их лодки покидают остров. Они снова остались одни.

— А теперь я хотел бы тебя кое о чём попросить… – Он взял её за руку.

— Да?

— Пойдём со мной.

Они направились в гостиную. Танкреди открыл дверь, и София удивилась. Его привезли днём на вертолёте. В центре, возле большого окна, освещенного сверху лампами, стояло чёрное фортепиано Steinway.