Книга Человек, который не хотел любить, страница 122 – Федерико Моччиа

Но бывают и такие кусочки, которые больше нигде никогда не найдёшь.

После того вечера он больше никогда не виделся с Олимпией и не отвечал на её телефонные звонки. Ему захотелось увидеть её сегодня, спустя двадцать лет. Она не была счастлива. Так же как и он с тех самых пор.

— Поехали, Грегорио.

Машина ехала медленно и вскоре влилась в движение Турина. Танкреди молча смотрел в окно, гоняясь за неопределёнными воспоминаниями. Савини посмотрел на него в зеркало заднего вида. Он решил, что сейчас самое время сказать ему:

— Мне кажется, я нашёл решение.

— Ты знаешь, сколько на свете есть всего прекрасного?

— Знаю, много, но это не значит, что ты можешь всё это попробовать.

Лавиния молча смотрела на неё.

София улыбнулась ей и продолжила:

— Не получается принять мою точку зрения, да? – София пыталась найти хоть что-то, какой-нибудь пример, который мог бы как-то помочь ей понять. – Вот. Возьми меня и музыку. Я любила и всё ещё люблю играть на пианино, но я перестала. Время от времени, когда я остаюсь одна, когда уходит самый последний ученик, неужели ты думаешь, что я не чувствую желания сесть за это пианино? – Она сделала паузу. – Но я сопротивляюсь, хотя я очень люблю Баха, Моцарта, Шопена, Рахманинова. Но ни один из них не заставит меня предать человека, который для меня стоит на самом первом месте.

На этот раз Лавиния, казалось, поняла:

— Андреа?

София улыбнулась ей и покачала головой:

— Нет, себя. Мой обет. И эта боль от отсутствия музыки в моей жизни не заставляет меня любить её меньше… Наоборот. Я думаю, моя любовь к музыке стала ещё крепче. Я молюсь каждый день, чтобы я снова могла играть…

Лавиния глубоко вздохнула:

— София, я сдаюсь. Я тебя не понимаю. Если мне что-то очень сильно нравится, если я что-то люблю, то как я могу отказаться от этого? В этом нет никакого смысла, это всё равно что отказаться от жизни.

София покачала головой, принимая своё поражение. Не получилось. Ей не удалось её убедить.

— Каждый чувствует по-своему. Может быть, и я не в состоянии до конца понять то удовольствие, которое ты испытываешь сейчас, проживая эту свою историю. Может, я не понимаю твоего стремления к свободе, которое настолько велико, что заставляет тебя даже отказаться от данного тобой обещания…

На этот раз улыбнулась Лавиния:

— Ты думаешь, я тебя не понимаю? Возможно… – Она пожала плечами. – Но я думала и о другом. Может быть, ты не любишь играть настолько сильно, иначе ты бы ни за что, ни за что на свете, ни за какой обет бы не отказалась от этого. Я чувствую себя живой, настолько живой, как не чувствовала себя уже давно. Но когда я прихожу домой, мне кажется, что я мертва внутри, кажется, что я предаю своё сердце, вот и всё! Если человек влюблён, он просто влюблён, и для этого не нужно много рассуждать. На самом деле сейчас я скажу тебе кое-что, что может показаться даже абсурдным. Я так счастлива, что я хотела бы поделиться этим даже со Стефано, клянусь! И ты не представляешь, сколько раз я порывалась сделать это…

— Но ты этого не сделала. Не задумывалась почему?

— Да, я часто думаю об этом. Может, потому, что он мог плохо это воспринять, не понять… Иногда я оставляю телефон лежать на столе, потом встаю и ухожу куда-нибудь. Но я специально оставляю его у него на глазах, потому что я хочу, чтобы он прочитал все сообщения и смог понять, что я чувствую.