Книга Человек, который не хотел любить, страница 125 – Федерико Моччиа

Пять миллионов евро. София молчала. Затем она заговорила. Она больше не плакала, и её голос был на удивление спокойным.

— Или я могу снова начать играть.

Андреа с нежностью посмотрел на неё. Сможет ли она после восьми лет перерыва снова стать такой же великой пианисткой? Да и вообще, чтобы заработать такое количество денег, ей бы пришлось отыграть много концертов. Но он ничего из этого не сказал. София, к его удивлению, выглядела очень решительной.

— Ради этой операции я могла бы начать всё с начала.

София встала и ушла готовить поесть. Ужинали они молча, смотрели телевизор и почти ничего не говорили. Затем она помогла ему лечь в постель.

— А ты ещё не ложишься?

— Нет, я пока не хочу спать, пойду почитаю в гостиной.

Они поцеловались, затем она вышла из спальни и притворила дверь. Она села в кресло и снова взяла в руки все эти бумаги. Она прочитала их ещё раз, более внимательно, без эмоций, пытаясь понять каждый этап операции. Она то и дело возвращалась, чтобы что-то перечитать, иногда она залазила в Интернет, чтобы перевести какой-нибудь технический термин и чтобы проверить достоверность всей этой информации. На Ютьюбе она нашла кадры операций, различные репортажи. Всё было правдой. Частная компания «Berson» занималась стволовыми клетками с 1999 года. Наконец она во всём разобралась. Цель состояла в том, чтобы сформировать новый миелин – оболочку, которая позволила бы неработающим нейронам снова общаться. Это было рискованно, но «Шеферд Центр» в Атланте специализировался на лечении позвоночника. Операция была рискованной, но она также давала большую надежду.

София встала со стула, зашла в ванную, сняла макияж, умыла лицо, почистила зубы и надела пижаму. Она выключила свет и на цыпочках вошла в спальню. Андреа спал. Она слышала его медленное, ровное дыхание. Снилось ли ему что-нибудь? Возможно, эта самая операция. Тихонько она проскользнула под одеяло. Постепенно её взгляд привык к темноте. Глаза были открыты, она неподвижно лежала на животе. Она начала рассуждать: выдвигать гипотезы, рассматривать, отбрасывать, оценивать последствия. Всё это было возможно, это можно было сделать, и в этом не было бы ничего плохого. И когда она наконец очень ясно представила себе все этапы, которые нужно пройти, она заснула.

София Валентины обладала фотографической памятью. Он помнила образы, фразы, сцены из фильмов, из своей жизни и разные улицы. Многие из её воспоминаний были связаны с чем-то, что заставляло её смеяться или плакать, с чем-то странным или особенно захватывающим. Её подруги, Лавиния и даже Андреа дразнили её за такую память, которая всегда так сильно привязывала её к прошлому и почему-то не отпускала её двигаться дальше.

— Ну, давай забудь хоть что-нибудь!

И она смеялась над этим, шутила, но в глубине души знала, что она действительно ничего не могла забыть. У неё не было проблем с тем, чтобы выбросить свитер, платье или любой другой предмет, но она не могла выбросить свои воспоминания. Вот почему, несмотря на то что в тот день она ехала, не особо обращая внимания на местность вокруг, она с лёгкостью нашла дорогу назад.

В дверь легонько постучали. Адвокат Гварнери снял очки и отложил контракт, который он читал, на стол:

— Входите.