Книга Двухголовый всадник, страница 92 – Наталья Звягинцева

— Не хочу уезжать, – вздохнула Надя совсем по-взрослому. – Здесь я могу каждый день любоваться листвой, ко мне залетают бабочки, пчёлы, шмели. Птицы прыгают по веткам и щебечут. И воздух сладкий и ароматный. Но я знаю, что папенька уже сердится, требует, чтобы в Петербург ехали в скором времени.

В коридоре раздался громкий топот, в дверь постучали. Сорвавшись с места, Люба бросилась открывать. Нехорошее предчувствие охватило барышню. На пороге стоял Гера.

— Нашли, – выдохнул он, – нашли Сивку в лесу.

— А отец? – в волнении спросила Люба.

— Только коня. Давно палого…

— Мёртвая лошадь к несчастью…

Николай Алексеевич с самого утра ждал вестей. И вот теперь было найдено тело – труп мёртвой лошади, что была любимицей Родиона Романовича Власова. Новость эту принёс сам Илья Наумович, хотя послать весточку с Саидом было бы куда проще. Видно, полковник хотел самолично похвастаться перед Вислотским своей скорой удачей.

— Вот вы, Николай Алексеевич, уж который день здесь гостите, да так ничего путного не выведали. Я же за считаные часы уже результат получил. Да и допросы свои почти что закончил. Ещё три персоны в моём списке остались, до вечера управлюсь.

— Мои поздравления, Илья Наумович, ваша способность к работе весьма впечатляет. Я бы сам хотел на коня того взглянуть, – не поддаваясь на провокации полицейского и думая о своём, сказал граф. – Далеко отсюда? Коляска проедет к тому месту?

— Коляска не проедет, – хохотнул Смоловой, – да и ногами туда проблематично добраться будет. Даже не знаю, как вам здесь, ваше сиятельство, помочь.

— Ничего, я вас о помощи один раз попросил и довольно.

— Ну, ну, посмотрим… – в спину хромающему больше обычного графу пробасил Смоловой. – Пожалуй, и я посмотрю на того коня.

Спустя час, тяжело дыша, обливаясь потом и изрядно ободрав себе руки о колючие ветки, сквозь которые пришлось продираться всю последнюю версту, полковник вышел на берег лесной реки. Здесь-то и был найден мёртвый барский конь. Но каково было изумление и раздражение Смолового, когда он увидел склонившегося над трупом лошади графа Вислотского. На его щёгольской одежде не было ни одной веточки, ни одного листочка. Граф был свеж, будто только вышел из дома.

— Вы что же, на чёрте сюда прискакали? – отдуваясь от усталости и утираясь мятым платком, едко заметил Илья Наумович.

— Вовсе нет, я решил, что не стоит мне с вами в прыткости бега по лесу состязаться, и воспользовался более комфортным путём – приплыл сюда по реке. – Граф указал на привязанную к большой коряге лодку. – Так она именно так и лежала? Мордой в воде?

Вислотский обошёл труп животного, внимательно его рассматривая.

— Именно так, ваше сиятельство. – Молодой полицейский отвечал на вопросы графа. – И верёвка, что её опоясывает, тоже была на ней.

Картина, обнаруженная в лесу, была весьма любопытной. Мёртвая лошадь с подломленными передними и вытянутыми задними ногами лежала на берегу лесной реки. Морда её была опущена в воду, будто животное пило. И так можно было подумать, если бы не запах, исходивший от трупа, и не изглоданные ляжки с лоскутами кожи – несомненно, следы волчьих зубов. Помимо позы, в которой лежало животное, необычным было то, что вокруг тела была замотана длинная пеньковая верёвка, такие граф видел на конюшне Власова.