Книга Двухголовый всадник, страница 89 – Наталья Звягинцева

Вывернув на широкую, покрытую свежими еловыми ветками мостовую, Громов вскоре оказался у ворот заветного особняка. Вихрем взбежав по ступеням и отвесив игривые поклоны двум мраморным чудищам, Василий окунулся в прохладу дома.

— Что так запыхались, пожар, что ли? – Лисина была уже тут как тут.

— Я к Анне Павловне.

— Княгиня Рагозина никого не принимает, – сказала женщина и недовольно потянула носом. – Тем более с таким запахом, будто на вас опрокинули целый флакон этого жуткого одеколона. Вам стоит проветриться.

— Значит, мне придётся долго ждать, – неожиданно довольно кивнул Василий. – Это мне вполне подходит.

И совершенно не церемонясь и не обращая внимания на удивлённое лицо Лисиной, молодой человек уверенным шагом прошёл в гостиную. Гостиная оказалась пустой. Зашагав сквозь растворённые двери через всю галерею залов и комнат, Громов быстро осматривался по сторонам и продолжал идти дальше.

— Вы что-то ищете? – сзади его нагоняла запыхавшаяся Ольга Григорьевна.

— Не что-то, а кого-то, – резко затормозил Василий. – Мне непременно надо повидаться с Екатериной Спиридоновной…

И опять сорвавшись с места, продолжил свой путь. Теперь следовало не только найти Катю, но и отделаться от назойливой преследовательницы. Для чего, опередив её, он в одной из комнат шагнул к окну и спрятался за портьерой. Вскоре послышались звонкие торопливые шаги. Василий стоял, затаив дыхание. Шаги замерли и превратились в едва различимый скрип. Затем портьера дрогнула, зашевелилась, Громов уже собрался начать оправдываться за свою детскую выходку, как вместо бледного лица в обрамлении жёлтых оборок чепца перед ним возникло невероятно свежее личико Кати.

— Ш-ш-ш. – Барышня приложила палец к губам и, взмахнув рукой, приказала следовать за собой.

Так на цыпочках, как два кота-воришки, они миновали столовую, ещё один зал и скользнули в райские кущи оранжереи. Остановились лишь в самом дальнем и потаённом её углу, скрытые огромными влажными пятернями-листьями тропических пальм и густой завесой зелёной туманной дымки хвощей.

— Как вы здесь? – ещё не успев перевести дыхание, взглянула в лицо Василия Катя.

Они оказались так близко друг к другу, и это произошло столь стремительно и столь неожиданно, что Катя невольно отшатнулась назад. Но упругие ветви не позволили ей этого, подталкивая барышню в спину, словно заставляя сделать шаг не назад, а вперёд.

— Моя милая Катя, – зашептал Громов, – как же давно мы не виделись.

— Целого дня не прошло, – улыбнулась барышня.

— И вечно вы надо мной насмехаетесь. Неужели я в чём-то перед вами виновен, что заслужил лишь такое ваше ко мне обращение? – Василий порывистым движением попытался поймать в свои ладони мягкую ладошку девушки, но она, словно непослушная бабочка, вырвалась и исчезла в складках юбки.

— А вы сами не догадываетесь? – лукаво прищурилась Катя.

— Нет, объясните же мне, наконец!

— Каждую нашу встречу, Василий Семнович, вы изволите компрометировать меня. Вот давеча при моём госте вы позволили себе слишком долго смотреть на меня.

— Так не приглашайте его более. Вот и не буду вас компрометировать…

Пара перешла на шёпот, растворившийся в шуршании гигантских листьев.

Почти с самого приезда графа Вислотского в имение Люба Власова пыталась поговорить с ним, но застать сыщика одного ей никак не удавалось. О том, что их сосед настоящий сыщик, ей рассказала Надюша Казимова. Той в свою очередь поведала об этом Полина Гаевна. Мать много времени просиживала у постели больной и занимала её забавными, как ей казалось, историями из жизни света двух столиц.