Книга Двухголовый всадник, страница 88 – Наталья Звягинцева

— Для меня честь посетить ваш великолепный особняк, – с придыханием вымолвил месье Бриош и ещё ниже склонился.

— Сядьте, – княгиня нетерпеливо махнула худой рукой в перчатке, – дело здесь вовсе не в вас. Не люблю я сплетни, а теперь вновь добрая молва по городу поползёт, что будто бы я богу душу собираюсь отдать. Да ещё что-нибудь про наследников моих напридумывают. Только начали прошлогодние слухи утихать. Для этого пришлось внуков в Петербург удалить, а я ведь по ним скучаю. И опять всё по-новому начнётся.

— Можете не волноваться, ваше сиятельство, я всё это предусмотрел и ехал к вам в наёмном закрытом экипаже. И смею вас заверить, никто меня входящим в ваш дом не видел.

— Дай бы бог, – коротко кивнула Анна Павловна. – Тогда, пожалуй, можно и к делу перейти.

Из рукава старухи появился сложенный лист письма. Развернув его и пробежав глазами, Рагозина заговорила.

— Есть у меня к вам просьба, она касается некоего помещика Власова.

— Как же, знаю-с такого, – почтительно отозвался на требовательный взгляд княгини месье Бриош. – Уже несколько лет занимаюсь его делами…

— Вот тогда расскажите мне, что за бумаги должен он был оформить в ваш последний приезд к нему в имение, – строго сказала княгиня.

— Б-бумаги, – неожиданно для себя стал заикаться поверенный.

— Полагаю, это были духовная и передаточная грамоты, – не моргнув глазом сообщила Рагозина. – Так сложились некоторые обстоятельства, что мне непременно надобно прочесть их содержание. Особенно касательно фамилий, – Анна Павловна опять взглянула в письмо, – Старецкий, Казимов и Власов.

Месье Бриош сделался мертвенно-бледным, губы его задрожали. Вот и пришёл конец его карьере, впереди нищета и голодная смерть, а если всё же удастся дотянуть до зимы, то смерть от холода или болезни. Как узнают клиенты, что все их тайны из уст в уста переходят, так разом все побегут, как крысы. Один за одним.

— Вы поможете мне? – в нетерпении промолвила княгиня Рагозина и сурово свела редкие седые брови. – Я вижу, что напугала вас, но знайте, что перспективы ваши будут гораздо хуже, чем то, что вы себе успели нарисовать, если утаите от меня хоть что-то.

— Куда уж хуже, – пискнул месье и по-детски шмыгнул носом – жизнь его рушилась у него на глазах.

— Коли скажете мне, что хочу услышать, я не оставлю вас, – сказала княгиня и замолчала.

Теперь дело было за поверенным – исполнить требование властной особы или испытать на себе её гнев. Природная трусость и любовь к достатку подсказали однозначный ответ. Открыв рот, месье Бриош не закрыл его до тех пор, пока не выложил всё, что знал о делах помещика Власова, до последней буквы, до последней запятой.

Рассказ его погрузил Анну Павловну в протяжённые размышления, по прошествии которых месье получил новое задание и был отпущен с богом.

Не разбирая дороги и от нетерпения понукая лошадь, Василий Громов спешил к особняку «Мраморный слон». Надежды, что питал молодой человек, заключались вот в чём. Во-первых, он надеялся, что княгиня Рагозина ещё не успела всё выяснить, о чём просил её Николай Алексеевич, а значит, Громову не пришло время покидать город. Во-вторых, он надеялся на новую встречу с Екатериной Спиридоновной Воронской, воспитанницей княгини.

Утром прошёл дождь, и теперь Москва благоухала скошенной травой и навозом. Комья грязи разлетались из-под копыт Рыжухи и метили в зазевавшихся пёстрых куриц и стайки жёлтых цыплят, кои в огромном количестве шныряли прямо по дорогам города. Наседки недовольно квохтали, но прятаться по дворам не спешили.