Книга Берегитесь, тетя Аделаида!, страница 104 – Флора Торн

Аделаида с Морисом сидели в низких креслах, прячась под покровом непогоды. На улице пошел дождь, капли разбивались о стекло, превращаясь в крошечные линзы, словно кто-то снаружи пытался получше разглядеть, что происходит внутри. Морис опустил занавески до середины окна и включил старинную люстру. Полумрак разрезали радужные снежинки хрусталя.

Вернувшись, он с довольным видом отхлебнул портвейна. Аделаида качала свой в бокале. Оба взглянули на стопку новеньких экземпляров из типографии.

— Мне даже стыдно, что на твоих цветах я зарабатываю больше, чем цветочник в День поминовения, – высказал Морис и отсалютовал рюмкой. – Ты подарила Blue Dusk вторую жизнь.

— Ну, раз уж этого не смогла сделать Лавиния О'Делл…

— Но ты ведь изменила имя и мотив убийцы?

— Разве ты не дочитал книгу до конца?

— Я не читаю твои книги, Аделаида, – усмехнулся Морис. – Литература для меня… – с тоской не закончил он.

— У Генри Джеймса были последователи, Морис, его наследие никуда не делось.

— Знаешь, что делали в послевоенной Германии? – Морис посмотрел на гранатовую жидкость в бокале. – Уничтожали последователей и символы режима. Боюсь, как бы мы не оказали Генри Джеймсу и остальным классикам ту же услугу.

— Философия тебе не идет, – улыбнулась Аделаида и чуть отпила из рюмки. – Радость жизни мимолетна. И радость чтения в том числе. Наше дело как бабочка: детективные романы порхают, садятся на плечи прохожим, перелетают с предмета на предмет. Они дарят радость, но никогда не оставляют после себя печали. Секунда – и ты не вспомнишь окраску ее крыльев, но то приятное чувство от ее приземления может скрасить весь день. Не накалывай меня пока что на булавку, Морис. – Она заботливо поправила сбившуюся заколку на его галстуке. – На сачок женщины в черном однажды найдется свое насекомое. Пусть люди пока умирают только в моих детективах, ведь наяву, – меланхолично заметила Аделаида, – все совсем не так, как в книгах.

— Розлин Бэйл придется кого-нибудь убить, – пошутил Морис, протягивая бокал в тосте, – чтобы понять эту мудрость.

— Ей еще многое предстоит учесть, – снисходительно улыбнулась Аделаида.

Они чокнулись за провалившийся дебют «Руки на бутоне». Книга вызвала множество споров о загнивании английской морали, и только после двусмысленного намека от одного отставного офицера Розлин Бэйл поняла, в чем тут дело. Она самолично поклялась выкупить и прилюдно сжечь весь тираж, но благодаря ее куртуазной репутации, сложившейся в обществе, никто не поверил в искренность раскаяния. Конечно, великовозрастные дамы тайно скупали тиражи, надеясь наткнуться в книге на то, чего они так ждали, но внутри находили лишь посредственный сюжет, который быстро отправлялся на растопку камина, и начинали восхвалять мрачную славу сорта Blue Dusk, увековеченную в романе «Загадка синей бегонии» Аделаиды Уотерхейм. Морис Грейвз только посмеивался. Он прекрасно знал, как одно название, нашептанное на ухо неопытному редактору, может целиком уничтожить тираж многообещающего романа.

— Надеюсь, ты хотя бы послал Розлин цветы? – улыбнулась Аделаида.

— Я ведь джентльмен, – вскинулся Морис.

— Синие?

— Увы, – притворно вздохнул он, – синих бегоний не нашлось, но, надеюсь, корзина дельфиниумов, гиацинтов, васильков и прочего сгладит Розлин испорченный вечер.