Книга Мальтийский сокол и другие истории, страница 117 – Дэшил Хэммет

Отсюда до Стена всего несколько минут ходьбы. Я пошла по Буш-стрит до Ливенуорт, потом по Ливенуорт к Пайн. И была посередине последнего квартала, когда застрелили Берни, – я слышала этот выстрел. А свернув на Пайн-стрит, увидела полицейского, склонившегося над человеком, лежащим на тротуаре, прямо перед домом, где живет Стен. Я спряталась в тени столба на несколько минут, пока возле лежавшего не собрались три или четыре человека. Потом подошла туда.

На тротуаре лежал Берни. Подойдя, я услышала, как полицейский сказал одному из людей, что его застрелили. Для меня это было жутким потрясением. Сами знаете, как действуют такие вещи!

Я кивнул, хотя, видит бог, в лице, поведении и голосе этой женщины о потрясении не говорило ничего. Она словно вела речь о погоде.

— Ошеломленная, растерявшаяся, – продолжала она, – я даже не остановилась. Прошла мимо Берни так близко, как теперь нахожусь от вас, и позвонила в дверь Стену. Он впустил меня. Стен был полураздет, когда я вошла. Его квартира находится в задней части здания, и он сказал, что выстрела не слышал. Он не знал, что Берни убит, пока я ему не сообщила. У него перехватило дыхание. Он сказал, что Берни был там – в его квартире – с полуночи и только что ушел.

Стен спросил, что я делала на Пайн-стрит, и я рассказала ему все. Тут он впервые узнал, что мы с Берни были близки. С Берни меня познакомил Стен, но не знал, что у нас завязались отношения.

Стен испугался, что станет известно о визите Берни к нему. Это причинило бы ему много неприятностей, – видимо, они заключали какую-то теневую сделку. И он не пошел взглянуть на Берни. Вот, собственно, и все. Я взяла у Стена денег и оставалась в его квартире, пока полицейские не ушли; ни ему, ни мне не хотелось ни во что впутываться. Потом я отправилась домой. Это правда – я ничего не скрыла.

— Почему раньше вы не признались в этом? – спросил я, уже зная ответ.

И услышал его.

— Боялась. Допустим, я сказала бы, что Берни бросил меня, что я была почти рядом – примерно в одном квартале, – когда он был убит, и что была полупьяной. Все сразу бы решили, что застрелила его я! И я до сих пор продолжала бы лгать, если бы думала, что вы мне поверите.

— Значит, Берни бросил вас, а не вы его?

— Да, – ответила она беспечно.

Я закурил сигарету, какое-то время молча дымил, а мисс Кенбрук спокойно сидела, глядя на меня.

Две женщины – обе ненормальные. Миссис Гилмор истеричная, чрезмерно нервозная. Эта куколка тупая, умственно отсталая. Одна жена покойного; другая любовница; у каждой есть основания считать, что она брошена ради другой. Обе лгуньи; и обе в конце концов признаются, что были неподалеку от места преступления, когда оно совершалось, хотя ни та ни другая не сказали, что видели друг друга. Обе, по их словам, были в это время еще менее нормальными, чем обычно, – миссис Гилмор одержима ревностью, Кара Кенбрук пьяна.

Каков ответ? Убить Гилмора могла и та и другая; но вряд ли обе – если не заключили какой-то безумный союз, и в таком случае…

Неожиданно все сведения, которые я собрал – и правдивые, и ложные, – сошлись у меня в сознании. Ответ был – единственный простой, убедительный ответ!

Я улыбнулся этой женщине и принялся заполнять пробелы в своем решении.

— Кто такой Стен? – спросил я.