Книга Хищные создания, страница 99 – Эми Голдсмит

Рядом с ней, такая неуместная на фоне естественных оттенков интерьера и живых растений, возвышается металлическая стойка для капельницы, на которой закреплен пакет, наполовину заполненный темно-красной жидкостью – без сомнения, кровью.

«То, чем он поливал цветы, было чертовски похоже на кровь».

Я вспоминаю, как смеялась над Рисом из-за этого, и мое тело сотрясает крупная дрожь. Рядом с баронессой, поправляя иглу в ее вене, стоит фигура, облаченная в черное. И даже несмотря на то, что она обращена к нам спиной, я уверена, что ее лицо скрывает та странная фехтовальная маска. Кто это – Гвен, Гвидион или тот загадочный ассистент, который сел в поезд вместе с ними – и, судя по всему, так и не сошел?

— Что за хрень? – сзади ко мне подходит Рис.

Шепот не смолкает, тихий и по-прежнему настойчивый. Наверное, это какая-то запись – но для чего она?

— Нужно убираться отсюда, Рис, – бормочу я, словно во сне. – Нельзя тут оставаться, нужно уходить.

Рису не нужно повторять дважды – он сплетает наши пальцы (его теплое прикосновение одновременно и ободряет, и шокирует), выдергивая меня из странного полусонного состояния. Трясущимися руками я беззвучно закрываю панель, и с заходящимся сердцем следую за Рисом к выходу из вагона. Чувство обреченности наваливается на меня, словно тяжелое покрывало, повергая в дрожь и растерянность. Больше не выйдет не обращать на это внимания, заметать под ковер. Мы не сошли с ума. На борту «Бейнбери» действительно происходит что-то ужасное.

Мы пробираемся сквозь вагон с лианами; Рис светит фонариком только под ноги, создавая узкую дорожку света, а затем осторожно закрывает за нами дверь. Я молюсь, чтобы все это было лишь игрой моего воображения, но совершенно уверена, что позади нас раздаются шаги – тяжелые, словно вопрошающие.

— Быстрее, – шиплю я, подталкивая Риса и чуть не опрокидывая одно из кресел на птичьих лапах.

Наконец мы вываливаемся в лаунж с роялем, где кто-то, к нашему счастью, погасил свет.

Мы останавливаемся, опираясь на стол, и переводим дыхание. Рис мрачно поджимает губы, его лицо – бледное, почти пепельного цвета.

— Э-э… ребята?

Мы одновременно оборачиваемся на голос. В другом конце вагона, с метелкой для пыли в руке и обалдевшим видом, стоит Самира.

Самира смотрит на нас, явно разрываясь между тревогой и весельем. Я опасливо бросаю взгляд на вагоны-оранжереи. За темными окнами никаких признаков света или движения, но я уверена, что это ненадолго.

Рис тут же выпускает мою руку, словно обжегшись.

— О, привет, Самира. Мы просто… – многозначительно начинает он, но быстро умолкает.

— Там что-то шумело, – говорю я со всей уверенностью, какую только могу изобразить. – Какой-то странный стук… Я пошла проверить, но одной идти было страшно, так что я попросила Риса составить мне компанию.

Губы Самиры изгибаются в понимающей улыбке:

— О, вот как? И что, громко было?

Я до того перенервничала, что нет сил даже краснеть. Нужно убраться как можно дальше от этой части поезда.

— Нет, мы серьезно, – говорит Рис, полностью вернув себе самообладание. Он начинает пробираться по лабиринту маленьких столиков, я следую за ним. – Там кто-то не закрыл окно, и рулонная штора страшно гремела. Странно, что ты сама не слышала.

— Не-а, не слышала, – отвечает Самира, вновь сбитая с толку, и провожает нас взглядом к выходу из вагона.