Книга Хищные создания, страница 51 – Эми Голдсмит

— Я совершеннолетняя, – отвечаю я, краснея, и меня охватывает странное чувство, словно я его чем-то разочаровала. – Просто не люблю шампанское.

Он еще мгновение смотрит на меня, словно взвешивая мои слова. В свете ламп его голубые глаза кажутся почти прозрачными. Затем он опустошает свой бокал.

— У меня от него изжога, – зачем-то добавляю я.

— Мне кажется, в вас много слоев, Лара, – размышляет он с полуулыбкой. – В вас есть тайна. Нерассказанные истории.

Он прав, но, увы, это не те истории, которые кому-либо хочется слушать.

— Как в лазанье, – серьезно отвечаю я, глядя ему прямо в глаза.

Он фыркает, и напряжение между нами слегка рассеивается. Через пару минут легкомысленной болтовни рядом со мной появляется Шошанна:

— Занята, Лара?

Я краснею и снова хватаю поднос.

— А я как раз убеждал Лару, что вы все должны присоединиться к празднику, – вступает Гвидион, снова включая голос телеведущего, который сильно отличается от того приглушенного, интимного тона, каким он разговаривает со мной. – Пассажиров в поезде и так немного, сложно в таких условиях устроить что-то масштабное. А к ужину мы можем просто сдвинуть все столы в вагоне-ресторане.

Шош вопросительно поднимает бровь:

— В теории звучит неплохо, но кто же будет подавать блюда?

Гвидион ухмыляется:

— Шеф-повар подаст на стол все блюда в общей посуде, по-семейному, а потом тоже к нам присоединится. Я с ним уже договорился.

Шошанна выглядит так, словно собирается возразить, но потом, видимо, вспоминает о содержимом конверта и кивает, признавая поражение:

— Если вы настаиваете…

— Эм, официант?

Я поворачиваюсь – Тео глядит на меня, постукивая по краю пустого бокала. Мысленно закатив глаза, я беру бутылку шампанского и услужливо наливаю всем лыжникам. Вернув ее на место, я оглядываюсь в поисках Риса – вообще-то он должен этим заниматься.

Замечаю его в другом конце лаунжа, за барной стойкой. На одном из золотых барных стульев элегантно расположилась Гвен, не сводя с Риса блестящих глаз. Он выглядит счастливее, чем за все последнее время, его зеленые глаза светятся весельем, и он посмеивается над какой-то ее репликой. Гвен тоже смеется, прикрывая рот изящной ладонью.

«Они просто разговаривают. – Я пытаюсь себя убедить. – Его работа – быть вежливым и угождать гостям».

Кроме того, я, конечно, давно с ним не общалась, но Рис всегда был одиночкой – отношения его не интересовали, а все свободное время он проводил за компьютерными играми – если ему, разумеется, удавалось хоть ненадолго выбраться из-под кучи пыльных учебников в библиотеке, где он заполнял учетные карточки своим идеальным каллиграфическим почерком.

Или это я так думала.

Я закусываю губу. Возможно, я знаю Риса вовсе не так хорошо, как мне казалось.

Спустя примерно час мы все вслед за Карлосом отправляемся в вагон-ресторан – и дружно вздыхаем от восхищения.

Здесь появились несколько огромных вазонов с кустами магнолии и вишневыми деревьями – их цветущие ветви качаются над головами, словно шелковые полотнища. Наверное, их принес из оранжереи загадочный ассистент Ллевеллинов. Я вдруг задумываюсь: неужели он все еще на борту? Насколько мне известно, никакой еды в те вагоны не отправляли.

Но несмотря на все это, когда я занимаю свое место за столом между излучающими уверенность Шошанной и Самирой, то понемногу расслабляюсь.