Книга Умереть для коллекции, страница 58 – Питер Джеймс

Она прошла на кухню, собираясь заварить себе чай, достала из холодильника шоколадные батончики. Только успела положить кусочек в рот, как раздался звонок в дверь, а за ним тут же настойчивый стук. Ее нервы напряглись: а вдруг это Рикки?

Продолжая жевать, Эбби осторожно подошла к двери и заглянула в глазок. Там стоял невысокий худощавый парень лет двадцати с небольшим, с зачесанными вперед, коротко стриженными черными волосами и в костюме.

Черт возьми, это еще кто такой?! Коммивояжер? Свидетель Иеговы?

Впрочем, эти обычно ходят парами. Или, может быть, кто-нибудь из пожарной бригады? Господи, как не вовремя! Она устала как собака, расстроена, проголодалась как волк, только хотела заварить чай, перекусить, выпить пару бокалов красного вина и лечь поспать – и вот на́ тебе! Но чтобы попасть сюда, этому человеку пришлось пройти мимо смотрителя и пожарных… Эта мысль немного успокоила ее и ослабила опасения на его счет.

Убедившись, что дверные цепочки на месте, Эбби на несколько дюймов приоткрыла дверь.

— Кэтрин Дженнингс? – резким, настойчивым голосом спросил нежданный гость.

Его дыхание обдало ее теплой волной, в которой чувствовался запах мятной жевательной резинки.

Под именем Кэтрин Дженнингс Эбби снимала эту квартиру.

— Да, – ответила она.

— Кевин Спинелла, сотрудник газеты «Аргус». Не могли бы вы уделить мне пару минут своего времени?

— Извините, никак не могу, – ответила она и тут же попыталась закрыть дверь.

Но он успел выставить ногу:

— Буквально пару слов, мне позарез нужно.

— Очень жаль, но мне нечего вам сказать.

— Значит ли это, что вы не испытываете никаких чувств благодарности к пожарным, которые вас спасли?

— Нет, я этого не говорила…

Черт бы его побрал! Настырный журналист знай себе строчил все это в свой блокнот.

— Послушайте, мисс… или миссис… Дженнингс… – (Нет, она не клюнет на эту приманку.) – Насколько я понимаю, вы только что пережили тяжелое испытание. Нельзя ли прислать к вам фотографа?

— Нет, не стоит, – ответила она. – Я очень устала.

— Тогда, может быть, завтра утром? В какое время вам будет удобно?

— Нет, спасибо. И пожалуйста, уберите ногу.

— Вы чувствовали, что ваша жизнь находится под угрозой?

— Я очень устала, – сказала она. – Спасибо.

— Ну хорошо, я понимаю, вам сильно досталось. Давайте я заскочу к вам завтра с фотографом. Десять утра вам подойдет? Не слишком ли рано, ведь завтра воскресенье?

— Извините, я не желаю никакой огласки.

— Ну хорошо, хорошо. Тогда до завтра, утром поговорим. – Он убрал ногу.

— Нет, никаких завтра, спасибо, – твердо сказала она, захлопнула дверь и как следует заперла ее на все замки. Черт бы его побрал, не хватало только, чтобы ее фото появилось в газете!

Взбудораженная, с путающимися мыслями, она достала из сумочки сигарету, закурила и прошла на кухню.

* * *

Человек, сидевший на заднем сиденье припаркованного на улице внизу старого белого фургона, тоже закурил. Потом аккуратно, стараясь не забрызгать лежащее рядом дорогое электронное оборудование, откупорил банку пива «Фостерс» и сделал глоток. Через объектив, вставленный в крошечное отверстие, которое он просверлил в крыше фургона, обычно была хорошо видна вся ее квартира, хотя в данный момент ее частично закрывала перегородившая улицу пожарная машина. Ничего страшного, решил он, это немного оживляет однообразие его долгого бдения.