Книга Умереть для коллекции, страница 132 – Питер Джеймс

— Тупая корова, черт бы тебя побрал! – пробормотал он.

В ответ женщина постучала себя по виску. На мгновение Эбби подумала – даже понадеялась, – что Рикки выйдет из машины и затеет с этой женщиной ссору.

Однако «вольво» с ревом сорвался с места, а они поехали вниз по склону, мимо парковки и задней части склада. Потом через массивные стальные ворота с большими знаками на каждом столбе, предупреждающими, что здесь ведется видеонаблюдение, они въехали во двор, где стояло несколько бронированных инкассаторских фургонов и грузовиков. Каждый из них был окрашен в характерный черный цвет с золотистым тиснением, изображающим переплетенный цепью щит и название: «Саутерн депозит секьюрити».

Рикки направил машину к одноэтажному современному зданию с крошечными щелевидными окнами, которые делали его похожим на крепость. Впрочем, так оно и было.

Поставил машину на парковке для посетителей и повернулся к Эбби:

— Попробуешь со мной хитрить – и твоя мать умрет. Усвоила?

— Да, – чуть не задохнувшись от ужаса, прошептала она.

Все время, пока они ехали, Эбби напряженно размышляла. Пыталась спланировать, как она это разыграет. Пыталась представить себе, что произойдет в следующие несколько минут. Изо всех сил старалась все продумать и постоянно напоминала себе о своих сильных сторонах.

Пока то, что ему надо, находится в ее руках, ему придется с ней договариваться. И если честно, не важно, как он будет хорохориться и чем угрожать. Без сомнения, это помогло ей до сих пор остаться в живых, целой и невредимой. Если повезет, это сохранит жизнь ее матери. Эбби очень на это надеялась.

План у Эбби был, но продумать его до конца она не успела, и все начало рассыпаться у нее в голове, когда она выходила из машины. Эбби внезапно превратилась в желе, в мешок трясущихся нервов. И ей даже пришлось на секунду схватиться за крышу машины, чтобы не упасть. Она была почти уверена, что сейчас ее вырвет.

Через пару минут, когда ей немного полегчало, Рикки взял Эбби за руку, и они направились к входу, словно пара, пришедшая пополнить счет, или снять деньги, или просто проверить фамильное серебро. Но когда Эбби искоса холодно посмотрела на Рикки, то даже вздрогнула от отвращения, изумляясь, как она вообще опустилась до каких-то совместных с ним дел.

Под пристальным взглядом двух камер видеонаблюдения Эбби нажала на кнопку домофона и назвала свое имя. Через мгновение раздался щелчок, и они прошли через двойные бронированные двери в строгий вестибюль, который, казалось, был высечен из гранита.

Перед дверью стояли двое крепких, неулыбчивых охранников в форме, а еще двое находились за стеклянным щитом стойки. Эбби подошла к одному из них и заговорила через щель, причем внезапно ей пришло в голову, а не подать ли ему знак, что она попала в беду, но тут же передумала.

— Кэтрин Дженнингс, – произнесла Эбби дрожащим голосом. – Я хочу получить доступ к своей банковской ячейке.

Он подсунул под нижнюю часть щита журнал регистрации:

— Пожалуйста, впишите свое имя. Вы оба войдете?

— Да.

— Тогда, пожалуйста, оба впишите имена.

Эбби вписала свое имя, дату и время, передала журнал Рикки, который сделал то же самое. Закончив, он вернул журнал охраннику. Тот ввел данные в терминал и несколько мгновений спустя протянул им отпечатанные, заламинированные именные бейджики, снабженные зажимами.