Книга Пан Станислав. Атаман, страница 103 – Максим Мацель

— Здорово дневали, казачки. – К ним подошел Фома Терехов. – Атаману доброго дня. – Он снял шапку и оглядел Стаса. – Хорош, казаче. Не зря я тебя тадысь из лап Орлова тянул.

— Что толку, дед Фома? Сейчас его покрепче скрутили. И ты не поможешь.

— Ты об чем, Степан? А то я погляжу, вы такие смурные стоите.

Васька вкратце пересказал всё Фоме.

— Что делать, дед Фома? – Степан глянул на него с надеждой.

— Дела-а-а, – протянул Фома, чухая потылицу. – Думать надо. Дай-ка мне, Васька, причаститься. На сухое горло не соображу никак. Добрая фляга у Чеботарёва была. Тилечьки маловата. – Он вытер рукавом губы и вернул Ваське пустую фляжку.

Стас замер. Взгляд намертво прилип к круглому медному боку фляги.

— У какого Чеботарёва? – Голос Стаса стал жестким. – Это что, фляга Чеботарёва?

— Его, – удивленно буркнул Фома. – С чего мне путать? Тимоха к ней любил приложиться. Слабость к вину имел.

— Васька, откуда она у тебя?

— Та я думал твое это, атаман, – смутился Васька. – Хотел вернуть, да гляжу, ты вина в рот не берешь. Так и осталась у меня.

— Почему моя?

— Она при тебе была, когда мы со Степкой тебя полуживого на переволоке в пещере нашли. Со всеми твоими аманатками гуртом собрали.

— У меня отродясь такого не было. – Стас круто повернулся к Болдырю. – Степан, сможешь ту пещеру найти?

— Можно. Ты чего задумал, атаман?

— Час у нас есть. Если сразу рвануть, то легко оторвемся. Надо туда ехать. Чеботарёв от людей хоронился. Не хотел, чтобы его в степи видели. Значит, он в той пещере останавливался перед тем, как его Князев убил. Там и обронил флягу. А если фляга оттуда, значит, и остальные вещи там остались. Может, и карты.

— А может, его Князев, как порешил, в той дыре и кинул, чтобы не нашли? – добавил Черный. – Она большая была. Мы тебя у самого входа нашли, дальше не сунулись. Я с тобой поеду, атаман. У Степки жена. Пошто ему головой занапрасно рисковать? Может, и не сыщем ничего. А я один, как ветер. Родни своей и не знаю, все сгинули давно.

— Спасибо, Васька. А ты, Степан, жену мою к себе устрой. Всего ей не говори. Скажи, что срочно уехать пришлось. Про арест ни слова. Как вернусь, сам скажу.

— Э нет, голуби, – перебил дед Фома, шагнув вперед. – Такое дело замыслили – с-под караулу тикать, – а ведете себя, ровно детки малые. Тебя ж, Станислав, в первую очередь кинутся у Степана искать. Деваху тою найдут. Степка казак добрый, молчать будет. А как жану твою к стенке припрут и ей пугать станут, тут Степан и не сдюжить – всё выложить. Дашку я к себе устрою. Всё ей растолкую. Она казачка, пойметь. А вы времечка зря не теряйте. В окно сиганите по-тихому и дуйте себе на переволоку. Драгуны у крыльца стоят, им затылку не видно. – Когда Стас и Черный скрылись за оконной рамой, Фома повернулся к Болдырю: – Идем, Степан. Спроведи меня к Дашке. А после сгинь. К жане под бок на печку, а лучше со станичниками на охоту или погуляй. Так, чтобы три дня тебя ни одна собака найти не сыскала. – Фома поглядел на открытое окно и тихо добавил: – Добрый атаман выйдет. Даром что поляк. Эх, жалко он шапки не носит, а то кинул бы в Дон, чтоб его река под защиту приняла.

И снова степь. В этот раз она ощущалась иначе, манила простором и свободой. Шляхтич полной грудью вдыхал сухой воздух. Вот он какой, донской дух. Теперь Стас понимал, что двигало первыми казаками, пришедшими сюда в незапамятные времена. Сила вибрировала в теле, выбивая прочь всю прежнюю смурь и заполняя жилы жесткой радостью.