Книга Идеальный мир для Химеролога 11, страница 76 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Пекинес виновато опустил морду, но хвостом вилять не перестал.

— Я понял вас, Мессир.

— Отлично, — я закинул ногу на ногу. — А теперь ответь мне на простой вопрос. За свою долгую жизнь… скольких людей ты убил?

Собака даже не задумалась. В голове раздался чёткий, по-военному краткий ответ:

— Двоих, мой Творец.

Я удивлённо приподнял бровь. Восемьсот с лишним лет непрерывного стажа в качестве Великого Охотника, боевой опыт, от которого звенит в эфире…

— Какая-то подозрительная скромность для машины смерти. За девять веков всего двоих? Какая причина была их минусовать?

— Это были вынужденные ликвидации… Первый пришёл в наши леса и начал выжигать их огнём. Второго я выследил в снежных горах. Он проник на территорию, чтобы похитить новорождённого детёныша снежного барса. Это был очень редкий малыш, родившийся с уникальной предрасположенностью к эфирной левитации. Видимо, люди как-то узнали об этом чуде. Человек хотел его забрать, и в итоге мне пришлось вмешаться. Я заступился. Снежного барса я вернул в стаю, а двуногий остался лежать в снегу.

— Похвально, — кивнул я. Устранение браконьеров и пироманов — святое дело. — А вообще… за эти столетия скольких людей ты встречал в своём лесу и окрестностях?

— Более двадцати тысяч, Мессир. В последние два столетия наша планета уже не так закрыта, как в Эпоху Возрождения. Появились поселения, научные экспедиции, транзитные караваны…

— То есть двадцать тысяч контактов, и всего два жмура? — я прищурился. — А остальных почему не сожрал? Мясо-то свежее, без защиты. Бегает само.

Морда пекинеса выразила искреннее непонимание моего вопроса.

— Зачем, Творец? Я не видел в этом ни малейшей необходимости. Эти двадцать тысяч двуногих не несли прямой угрозы нашим землям или моему выводку. Нападать первыми и рвать плоть только потому, что они слабее и обладают свежей кровью? Зачем? Они просто шли мимо. Мы прекрасно можем жить обособленно, не нарушая чужих границ.

Я откровенно залюбовался этим философом.

Именно этого я от них и добивался. Я влил в их звериные мозги крупицу истинного разума, чтобы они перестали быть бездумной мясорубкой, действующей исключительно на базовых рефлексах. Они переросли стадию тупой жестокости.

— Вот это и называется базой, ушастый. Это то, чему я вас учил и что закладывал. Инстинкт убивать есть у каждой твари в любой канаве. А вот умение не поддаваться животным порывам, анализировать угрозу и не рвать глотки ради спортивного интереса — это уже эволюция. И я искренне рад, что вы не просрали этот урок.

Пекинес снова преданно бухнулся пузом на линолеум.

— Мы свято чтим это, Мессир. Исключительно благодаря вашим наставлениям и вложенным принципам наш мир смог выжить и продолжить своё существование. Для нас вы…

— Эй-эй! Снова-здорово! — я грозно постучал пальцем по столу. — Мы же только что договорились отставить культ личности. Встань и отряхнись.

Я положил ладонь на его кучерявую, мягкую макушку и «нырнул» в эфирную структуру на максимальную глубину.

Выглядело всё просто охренительно красиво. Прошедшие через цикл перерождения атрибуты вместе с душой миновали стадию уродливой мутации и слились с новым тельцем предельно естественно. Опыт и инстинкты аккуратно легли на генетическую базу обычного пекинеса, уплотнив его мышечный каркас заодно с нервной системой до свойств сверхпроводника.