Книга Идеальный мир для Химеролога 11, страница 79 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Квартира где-то в Петербурге

Денис Чистяков лежал на жёсткой койке и слушал, как внутри него при каждом вдохе что-то надсадно сипит и булькает. Звук был паршивым. Так обычно гудит двигатель за секунду до того, как заклинить намертво.

Только вот запчасти на этот конкретный «двигатель» достать уже было невозможно.

Он с трудом повернул голову. Седые, давно не стриженные волосы, спустившиеся до самых плеч, прилипли к взмокшему лбу. Денис смотрел на серый потолок своей пустой квартиры, заставленной лишь шкафами с оружием да коробками с просроченными консервами, и безрадостно усмехнулся.

Ну вот и всё, приехали. Конечная остановка.

В ногах стреляло так, словно туда набили битого стекла, спина казалась чужой, а чтобы просто согнуть пальцы на правой руке, приходилось тратить столько же волевых усилий, сколько раньше уходило на то, чтобы свернуть шею матёрой химере из Диких Земель.

— М-да… — прохрипел он в пустоту. — Сдулся, старый. Костлявая уже даже в дверь не стучит, просто сидит в прихожей на тумбочке и поглядывает на часы.

Он всегда знал, что это когда-нибудь закончится. Жизнь, вообще-то, та ещё сука, и иллюзий на её счёт Чистяков не питал лет с шести. И всё-таки… обидно? Нет. Он прожил достойную, густо пропитанную кровью и смыслом жизнь. Ни о чём не жалел.

Стиснув зубы до скрипа, Денис упёрся непослушными ладонями в край матраса и рывком заставил себя сесть. Перед глазами поплыли чёрные круги. Переждав, пока комната перестанет кружиться каруселью, он тяжело поднялся и, шаркая, поплёлся в ванную комнату.

Щёлкнул выключателем. Тусклая лампа осветила зеркало над раковиной.

Из заляпанного зубной пастой стекла на него смотрел старик. Жуткий, страшный старик. Но тело… оно всё ещё держало марку. Широкая грудь, бугристые дельты, рельефный пресс — плотный мышечный каркас, который отказывался сдаваться даже сейчас. Вот только живого места на этой горе мышц не было от слова совсем.

Всё его тело представляло собой сплошную дорожную карту из шрамов, ожогов и рваных борозд. Ни одного целого лоскута кожи размером больше ладони.

Денис медленно провёл пальцами по широкому рубцу, наискосок пересекавшему грудь.

Когда-то давно он командовал элитным подразделением. Кабинетные чиновники выдумали для них длинную солидную вывеску: «Группа зачистки Департамента Глубинного контроля». На деле же парни служили обычными чистильщиками-смертниками. Растущей Империи постоянно требовались свежие территории и богатые ресурсные жилы, вот только на местах будущих строек уже обитали те, кто считал человечинку отменным деликатесом.

Ребят раз за разом бросали в самые гиблые зоны вроде шахт со случайно вскрытыми кладками кислотных ползунов или отдалённых промзон, куда повадились прорываться стаи костяных волков. Отряд справлялся с любой задачей безупречно. Парни выжигали заразу подчистую и рисковали собственными шкурами ради того, чтобы столичные аристократы могли спокойно вбить сваи да возвести новые кварталы.

Ну и где теперь все эти золотые ордена вкупе с обещанной почётной пенсией?

Денис криво ухмыльнулся собственному отражению. Государственные награды не выдают бойцам отряда, которого по официальным сводкам отродясь не существовало. Уровень секретности операции поддерживали строжайший. Когда в глубоком рейде отряд накрыло Ордой и бойцы полегли в полном составе, штабные зачистили файлы без малейших заминок. Личные дела десятков парней исчезли из баз данных за считанные минуты. Единственного выжившего командира с выжженным ядром технично спровадили на пенсию. Денису кинули копеечный оклад по инвалидности в обмен на молчание и благополучно вычеркнули из списков.