Книга Идеальный мир для Химеролога 11, страница 64 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Дверь распахнулась без стука.

Отец буквально застыл на пороге. Бывший кошмар столичных чиновников выглядел сейчас постаревшим лет на десять. Старый герцог судорожно вдохнул. Его глаза расширились при виде дочери — абсолютно здоровой и весьма энергично орудующей расческой.

Константин с заметным усилием отлепился от дверной рамы. Парочка скованных шагов внутрь комнаты далась ему с видимым трудом.

— Доченька… — голос обычно непреклонного интригана прозвучал непривычно слабо. — Как ты? Ничего не болит? Точно всё в порядке? Слабости нет?

Лена отложила щётку в сторону. Затем развернулась и счастливо улыбнулась вошедшему.

— Я чувствую себя замечательно, пап. Знаешь… Даже лучше, чем всё было раньше. Просто отлично.

Грановский подошёл вплотную и тяжело рухнул в ближайшее кресло. Он сидел, смотрел на неё, боясь моргнуть, словно девчонка могла растаять в воздухе от лишнего движения. Его глаза блестели от непролитых слёз.

— Теперь всё наладится, — наконец выдохнул старик, сжимая кулаки на коленях. — Всё вернётся. Теперь ты снова сможешь нормально жить. Радоваться, ходить на приёмы, смеяться… Как раньше, Леночка. Мы всё вернём.

Девушка перестала улыбаться. Провела рукой по колену — своему, родному, в котором бурлила густая здоровая кровь.

— Как раньше уже никогда не будет, отец. Чудес не бывает без последствий. Тело он мне сшил, спору нет, и собрал так, как местным магистрам и во сне не приснится. Но я слишком долго лежала и гнила заживо. И если физически я полностью здорова, то вот с психикой и душой… всё намного сложнее. Такие рубцы не лечатся. Придётся работать с тем, что осталось в голове. Но я справлюсь, пап. Не переживай за это.

Грановский тяжело кивнул, понимая каждую её мысль.

— Я знаю, девочка моя. Поверь мне, я в своей жизни тоже повидал такое дерьмо, от которого душа чернеет и в кошмарах задыхаешься. Смерть оставляет грязные следы. Но ты сильная. У нас с тобой одна кровь, один стержень. Я выдержу любой твой срыв, я перегрызу глотку за любую твою слезинку и помогу во всём. Просто скажи, что тебе нужно.

— Подожди. Вот в этом и кроется проблема. — Лена выпрямилась. — Отец, я пролежала кучу времени в четырех стенах. Мои старые планы разбились в щепки, наука улетела в трубу. И сейчас я категорически не хочу, чтобы моя новая жизнь опять ограничилась пределами этого охраняемого периметра. Даже если он вымощен золотом.

Герцог застыл. Хотел что-то сказать, видимо про безопасность и риски покушений, но наткнулся на её абсолютно уверенный взгляд, и слова умерли на языке. Он почесал шрам у брови.

— Я не скажу, что с лёгкостью это принимаю, — проворчал он наконец. — С точки зрения службы безопасности — это кошмар. Но… я тебя понимаю.

Лена облегченно выдохнула. Договариваться с отцом-генералом иногда было сложнее, чем выдерживать приступы боли.

— Давай ближе к земле. Есть ещё какие-то новости? — деловито спросила она.

— Хватает. — Грановский помрачнел, моментально переходя в режим начальника оперативного штаба. — Главная проблема заключается в том, что по факту мы сейчас не можем никому, даже собственным лекарям, сообщить о твоём внезапном чудесном выздоровлении.

— Скрываемся?

— А ты сама подумай. Нет в этой Империи — да и за её пределами тоже — ни единого специалиста, артефакта или молитвы, способных нарастить кости, влить свежую кровь и перебороть остеонекроз высшего порядка. Встань ты завтра на ноги публично, у Императора, Совета Родов и Тайной Канцелярии сорвёт стоп-кран. Возникнет критическая масса неудобных вопросов. В лучшем случае тебя изолируют ради выявления секрета, в худшем… Леночка, твои два пульсирующих сердца на медосмотре просто сломают местной медицине шаблоны.