Книга Юрист с Рублёвки. Том 3, страница 111 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Под утро я отвёз её домой, на Большую Полянку. Она открыла глаза, посмотрела на меня.

— Ого, что-то… время быстро пролетело, — сказала она тихо. — Да и для начинающего водителя ты водишь… прям хорошо…

— Я быстро учусь.

— Я заметила. — Она улыбнулась. — Спасибо за поездку, Лёша. Спокойной ночи.

— Спокойной.

Я вышел из машины и пересел в такси. По дороге домой смотрел на сереющее небо и понимал: с Верой мне было как-то спокойно. И эти ночные покатушки были безумно комфортными для меня. И, самое главное, для Веры.

Она доверила свою новую машину чужому водителю. Точнее, не чужому, а мне.

Утром я встал без будильника, поспав от силы часа три. Принял холодный душ, чтобы хоть как-то прийти в себя, надел свежую рубашку и заварил кофе покрепче. Новый офис у Пятницкой ждал меня.

Я приехал к половине десятого. Катя уже была на месте. Она успела протереть столы, проветрить приёмную и включить компьютер. Даже, как мне показалось, помыла полы…

Блин, помыла… надо заказывать клининг, получается, или нанимать уборщицу на полставки.

— Доброе утро, Алексей Дмитриевич! — Она улыбалась и радовалась моему появлению так, словно мы открыли не юридическую контору, а филиал рая на земле. Как бы пафосно это ни звучало.

— Доброе, Екатерина. — Я повесил пальто и поставил перед ней стаканчик кофе, который захватил по дороге. — У нас сегодня работа по делу Потанина. Нужно подготовить официальный запрос Бесчастнову.

— Слушаю. — Катя достала блокнот.

— Текст такой: «В рамках представления интересов Владимира Сергеевича Потанина просим в срок до…» — я назвал дату, — «…предоставить копию договора с консультантом по корпоративной безопасности, подготовившим заключение о подложности подписи Бесчастнова С. К. в протоколе общего собрания участников. В случае непредоставления документа при обращении в суд мы будем ходатайствовать об истребовании банковских выписок и материалов по аффилированным лицам». Оформи на бланке, я подпишу.

— Поняла. — Катя быстро строчила в блокноте. — А если он откажется?

— Тогда у нас будет законный повод добраться до их банковских документов через суд. А там мы выйдем на этого консультанта.

Я не сказал Кате, что консультант — это, скорее всего, Лебедев. Пока было просто рано. Зато у меня был легальный запрос — первый шаг к тому, чтобы заставить Лебедева либо засветиться, либо совершить ошибку. Чего я и добивался, в общем-то.

Ровно в двенадцать раздался стук в стеклянную входную дверь. Я поднял голову и увидел за стеклом Полину. Она переминалась с ноги на ногу, и даже на расстоянии было видно, что она бледная, а взгляд её мечется. Мне даже показалось, что у неё дёргается глаз, как у её дяди. Но это, конечно, только померещилось.

Я встал и открыл дверь.

— Добрый день, Алексей Дмитриевич. — Голос у неё был то ли виноватый, то ли… она чего-то опасалась.

— Проходи, Полина. Екатерина, нас пока не беспокоить.

Катя кивнула. Я провёл Полину в свой кабинет, убрал со стола документы, и она села на самый край стула.

— Я не уговаривать, — выпалила она, едва я закрыл дверь. — И не про то личное, о котором просила в субботу. Это потом. Сейчас другое.

«Значит, с личным ещё предстоит разобраться».

— Что случилось? Выглядишь ты неважно.

Полина обхватила себя руками, словно ей было холодно.