Книга Юрист с Рублёвки. Том 2, страница 107 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Э-э-э, и что дальше?

— Составим иск о признании действий незаконными, запрете повторно ограничивать доступ и взыскании убытков. Подготовим ходатайство, заявление о самоуправстве, ну и, главное, я хочу встретиться с тем, кто стоит за «Лекс-Недвижимостью». Ибо, ну, сами понимаете, — я выдохнул. — Это уже какая-то грязь.

— В духе старого времени, — кивнул Семён Борисович, подкуриваясь. — Кто собственник?

— Аркадий Львович Векслер. Стоит за «Лекс-Недвижимостью».

— Понятия не имею, кто это, — он выдохнул прямо в мою сторону, отчего у меня в носу зачесалось. — Найдёшь его сам?

— Да.

Коган кивнул, ничего не сказал. И… ну, мы просидели в этом «тумане» пару минут, прежде чем начальник снова заговорил:

— Что по гонорару от дела? Решили уже?

— Пятнадцать процентов от фактически взысканных убытков. Аванс — тридцать тысяч. Наталья уже перевела его на счёт конторы.

Коган кивнул, достал телефон, посмотрел на уведомление, потом на меня. При этом его тик усилился.

— Э-э-э, тридцать. Это сколько по нашему договору?

— Двадцать пять процентов мне. Семь пятьсот.

— Семь пятьсот, — он повторил. — Ну, хоть что-то.

— Семён Борисович, это первое оплаченное дело, которое я привёл сам. С реальным противником и реальным результатом.

— Знаю, — он кивнул. — И поэтому я тебе кое-что покажу, пошли.

Мы вышли из кабинета, прошли мимо приёмной, мимо кабинета Марины Викторовны, мимо архивной комнаты и остановились у двери в самом конце. Коган достал ключ, матюгнулся, потому что дверь сразу не поддалась. Но на третье: «…б вашу мать», всё получилось.

Помещение, в которое мы пришли, раньше использовалось как склад. Тут было всё: от кучи коробок и папок, валяющихся прямо на полу, до старой техники. Но можно было подметить: здесь явно убирались. Новшеством в помещении были стол, стулья и новая настольная лампа.

— Тамара Петровна с утра разобрала часть архива, мастера собрали стол и стулья, — сказал Коган. — Э-э-э, вот… это, типа, твой кабинет. Но временный!

— Да, помню, три дела, — улыбнулся я. — Три хороших результата и ноль жалоб.

— Тогда работай.

Я стоял в дверях и смотрел на маленький кабинет, который ещё вчера был складом старых папок. Стол, стул, лампа. Всё. Но это было моё. Моё место, куда я мог посадить клиента, закрыть дверь и говорить без посторонних ушей.

— Спасибо, Семён Борисович.

— Э-э-э, не благодари. Работай.

Я вернулся в приёмную за своими вещами. Полина увидела, как я несу монитор и папки по коридору, и её лицо расцвело.

— Алексей Дмитриевич! Кабинет?

— Кабинет.

— Ура! — она хлопнула в ладоши, и Денис, сидевший за соседним столом, вздрогнул.

— Что орёшь? — буркнул он.

— У Алексея Дмитриевича кабинет! — выпалила Полина.

Денис посмотрел на меня, потом на неё, потом снова на монитор.

— Поздравляю, — процедил он. — Склад — это престижно.

— Денис, — я обернулся. — Когда у тебя будет собственное оплаченное дело, я первым поздравлю тебя.

Он отвернулся к экрану. Я пошёл к себе.

К вечеру я дополнил иск материалами сегодняшней фиксации и отправил его вместе с ходатайством об обеспечительных мерах. Полина принесла мне кофе — из «Принцессы», разумеется, с короной на стаканчике — и положила на стол стопку сообщений.

— Алексей Дмитриевич, пока вас не было, звонили ещё четыре человека. Двое по аренде, один по трудовому спору, одна — по разделу имущества. Все хотят именно вас.