Онлайн книга «Юрист с Рублёвки. Том 1»
|
Я молча посмотрел на Оксану, и девушка тут же подтвердила: — Честно! Галя не пьёт! Мы три года уже общаемся, да и как мать — она прям хорошая! Машенька её обожает! — Так, ладно, — я взял блокнот и начал писать. — Вот что мы сделаем… Они обе уставились на меня. — Первое: я прямо сейчас составляю заявление об отмене заочного решения. Укажу неверный адрес и приложу копию регистрации. Добавим документы, которые опровергают выводы о плохом уходе за Машей. Я замолчал на миг, и этого хватило, чтобы они обе синхронно выпалили: — А дальше⁈ «Вот нетерпеливые-то!» — А дальше я подготовлю отдельное ходатайство о приостановлении исполнения и, на случай если суд сочтёт срок пропущенным, — ходатайство о его восстановлении. Укажем, что о решении вы впервые узнали только сегодня и получили копию из рук опеки. Но запомните: сама подача документов ничего автоматически не останавливает. Нужна отметка суда о принятии и отдельное определение о приостановлении. В понедельник вы вместе со мной подадите весь пакет, а копии мы сразу передадим судебному приставу, если исполнительное производство уже возбуждено. — А завтра что делать? — Если придёт одна опека, спросите номер исполнительного производства и фамилию пристава. Решение о передаче ребёнка исполняет судебный пристав с участием опеки и того, кому передают ребёнка. Опека сама по себе не может забрать Машу по этому решению. Но есть ещё одна, отдельная процедура. Я встал и подошёл к окну. Посмотрел на ночное небо и продолжил, не оборачиваясь: — Галя, скажите, а до того… как к вам заявилась опека, вам не звонил ваш бывший муж? Насчёт дочери. Или, может, кто-то другой⁈ Или, может, приходили какие-нибудь сообщения? Галя не сразу ответила. Когда я обернулся, мы встретились взглядами, и она кивнула: — Да… был один звонок, но номер не определился… мне сказали, чтобы я отдала Машу Вере Алексеевне, маме бывшего мужа, иначе мне хуже будет… — Вы запомнили голос? — Нет… не очень… он был спокойный, не похожий на бывшего… мы даже не поговорили, мне вот эту ерунду сказали и положили трубку! — А его мать? Она подходит к вам? — Раньше подходила, говорила, что я ребёнка гублю. Месяца три назад приходила последний раз. Говорила, что у неё есть связи, что она добьётся, чтобы Машу забрали. — Она упоминала невестку? Ту, на которой Соколов женился? — Один раз сказала, что у Сергея теперь «настоящая семья» и что Маше будет лучше с ними. Я вернулся к столу, сел на место и отхлебнул остывшего чая. В общем, картина складывалась всё хуже и хуже… общая картина. Всё это мне напоминало что-то из известной программы, которую крутили постоянно… там тоже такие темы для судов были… но что мне не нравилось больше всего… — Это спланированная акция, — наконец заговорил я. — Врать не буду, картина печальная. Я вижу в ней лазейки с юридической стороны. Точнее, не лазейки, а нарушения, и ими мы воспользуемся. Но та защита, которую я вам дам на первое время, будет действовать до тех пор, пока кто-то не решит её обойти. Вам нужно быть готовой к тому, что завтра опека может прийти не с предписанием, а с чем-то посерьёзнее. — С чем? — Например, с актом о немедленном отобрании при непосредственной угрозе жизни или здоровью ребёнка. Статья семьдесят семь. Решение суда для этого не требуется, но одного рапорта или слов инспектора недостаточно: нужен отдельный акт уполномоченного органа, а сама угроза должна быть реальной и не терпящей отлагательства. |