Книга Юрист с Рублёвки. Том 1, страница 96 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Смирнов, — она поставила чашку на стол и чуть наклонила голову, — ты знаешь, что ты делаешь?

— Разумеется, — ответил я, собирая документы Гали в папку.

— Нет, я серьёзно… ты настолько уверен в победе… а я ведь тебя уже года три как Гальку знаю! Ты был… ну, сам знаешь, кем ты был. А теперь…

— Я изменился и просто делаю свою работу. Что-то не так?

— Да нет… всё так…

Она пялилась на меня так… как пялятся, чтобы оценить партнёра. И не финансового там, или по бизнесу, а полового. И я машинально посмотрел на неё под другим взглядом. Не как на соседку и клиента, а как на девушку. Девушку Саши. Или они не вместе? Выглядела она… ну, она выглядела нормально. Но не в моём вкусе.

— Оксана, — я закрыл папку, — Гале нужна помощь.

— Уже помогаю, — она усмехнулась. — Я просто зашла чай попить.

— Так пейте и идите.

— Ладно, ладно, — она подняла руки. — Ухожу. Но знай, тебя опека запомнит… да и кто знает, что вытворит её бывший муж.

— Пусть запоминают, — я пожал плечами. — Я юрист. Моя работа — чтобы закон соблюдался.

Оксана допила чай и ушла. Я закрыл за ней дверь, вернулся на кухню и сел за стол. Передо мной лежала папка Гали, блокнот с записями и кружка с остывшим чаем.

Я знал, что заявление об отмене заочного решения я составлю за час. Следом подготовлю ходатайства о восстановлении срока и о приостановлении исполнения. И знал, что сегодня, в воскресенье, будет ещё одно дело, которое я не мог отложить.

Потому что сегодня хоронили Артура Альбертовича Громова.

Я так и не смог уснуть, поэтому с утра уже выпил три чашки крепкого чая. Галин вопрос был пока что закрыт. Заявление я составил ещё ночью, а утром первым делом позвонил ей, услышал, что она готова и всё сделано, и… переключился на другой момент.

Ещё накануне, пролистывая ленту новостей, я наткнулся на статью:

«Прощание с Артуром Громовым пройдёт в воскресенье на Рублёвском кладбище. Церемония закрытая, доступ только по приглашениям».

Даже после собственной смерти я остался Громовым.

Я наконец полностью всё это перечитал, аж трижды. Сегодня, в двенадцать дня, на Рублёвке, я должен быть там. Не потому, что хотел попрощаться с самим собой — это звучало абсурдно… а потому, что мне нужно было увидеть, кто придёт, кто будет стоять у могилы, плакать, улыбаться, отворачиваться. Мои недруги, мои бывшие друзья, мои клиенты, мои враги. Я должен был видеть их лица. Потому что моя смерть не была случайностью. И те, кто знал об этом, вполне могли оказаться среди скорбящих.

Я поднялся, прошёл в комнату и открыл шкаф. Выбор одежды в шкафу Смирнова был, мягко говоря, ограниченным. Чёрная рубашка — единственная, которую я не надевал на прошлой неделе. Тёмные джинсы, относительно чистые. Куртка — та самая, дерматиновая, с трещиной на локте. Я скептически её оглядел. На Рублёвку в этом? Я выглядел бы как могильщик, пришедший на чужие похороны. Но выбора у меня не было.

Я оделся и посмотрел на себя в зеркало… даже попытался причесаться. Но волосы были непослушными, так что пришлось их намочить и зачесать назад.

— Сойдёт, — пробормотал я отражению. — В конце концов, ты идёшь на свои похороны…

Вышел из дома в половине девятого. Дошёл до метро, доехал до нужной станции, а оттуда уже на такси. Денег на такси до Рублёвки у меня не было, но я рассчитывал доехать до ближайшей точки и пройти остаток пути пешком. Увы и ах, сеть сегодня глушили, приложение на старом телефоне вообще отказывалось работать, поэтому пришлось ловить машину прямо на улице.