Книга Юрист с Рублёвки. Том 1, страница 25 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

К слову… о моём настоящем теле…

Я лежал на жёстком диване, смотрел на потолок и думал о себе прошлом.

«И почему я это раньше не сделал?»

Взял в руки телефон, потыкал в треснувший экран. Я набрал в поисковой строке: «Артур Альбертович Громов ДТП Садовое кольцо».

Загрузка шла медленно. Мобильный интернет-тариф Смирнова, видимо, не предполагал высокой скорости. Но через несколько секунд поисковик выдал мне целую ленту новостей. Первая же статья от крупного новостного портала красовалась заголовком:

«На Садовом кольце в ДТП погиб известный московский адвокат Артур Громов».

Я не знаю, что именно испытал, прочитав это, но не было грусти, что ли. Как будто я уже свыкнулся с мыслью, что да, жизнь вот такая-вот непонятная штука. Бывает, как говорится. Да и я, мальчик взрослый, не буду тут нюни разводить из-за случившегося…

Или я неправильно делаю⁈

Кликнул на статью и начал ждать, пока страница загрузится.

«…в понедельник утром на Садовом кольце произошла страшная авария. Водитель грузового автомобиля потерял управление и выехал на встречную полосу, где столкнулся с автомобилем марки „Майбах“. За рулём иномарки находился личный водитель адвоката…»

«…Согласно предварительным данным следствия, водитель грузовика уснул за рулём. Удар был такой силы, что автомобиль был зажат между грузовиком и ограждением. Артур Громов, прославившийся своими победами в корпоративных судебных тяжбах, скончался на месте до приезда скорой помощи…»

Я пролистал вниз. Там была фотография. Мой чёрный «Майбах», превратившийся в груду смятого металла. Стекло выбито, крыша смята почти до сидений. От этой машины ничего не осталось.

— Неплохо поработали, — хрипло пробормотал я вслух, вглядываясь в экран.

Я открыл другую вкладку с видеохостингом. Репортаж с места происшествия. Камера дрожала, оператор снимал из-за спин зевак. В кадр попал Марат. Его вытащили из машины, он сидел на асфальте, прижимая руку к окровавленному лицу. Внизу бежала бегущая строка:

«Состояние водителя оценивается как тяжёлое».

Значит, Марат жив… это хорошо.

Я закрыл видео и снова посмотрел на фотографию смятого «Майбаха». В голове, словно молния, пронёсся вечерний звонок. Тот самый спокойный, вежливый голос:

«Артур Альбертович, прошу простить за поздний звонок, но вы должны знать: вам нужно отказаться от дела „Северстали“. Доброй ночи».

А наутро следующего дня меня не стало.

Совпадение? Не думаю… Но сейчас не до этого, ибо в голове, помимо собственной смерти, было кое-что ещё. Цифры дела Селезнёвых.

— Так. — Я сел в кровати. — По порядку…

Андрей хотел миллион девятьсот сразу. Сергей имел триста тысяч, мог отдавать двадцать пять из зарплаты и направлять на расчёты ещё двадцать одну тысячу арендных денег. Оценщик дал реальную цену конфликтной доли — миллион семьсот. Покупатель со стороны предлагал больше рыночной, потому что покупал не только квадратные метры, но и гарантию отсутствия проблем с Сергеем. Вернее, он покупал повод для будущих судов, но Андрей об этом не думал. Ему нужны были деньги здесь и сейчас.

Ожидание должно иметь цену. Это аксиома корпоративного права. Если ты просишь контрагента подождать, ты просто обязан компенсировать упущенную выгоду или риск. Простое честное слово в стиле «я обещаю заплатить» в мире Селезнёвых не работало.