Книга Юрист с Рублёвки. Том 1, страница 23 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Он разозлился не на шутку. Вскочил, сжал кулаки и чуть ли не плюнул мне в лицо:

— Это то же самое!

— Нет, не то же самое. Вы не просите прощения, вы покупаете у него его долю. Это коммерческая сделка, а не семейное примирение. Так понятнее?

Сергей посмотрел на меня с недоверием, но затем его лицо разгладилось, злоба ушла.

— Вы правда сможете его уговорить?

— Я передам ему предложение, в котором деньги подкреплены залогом и понятным графиком, — я поднялся со скамейки и убрал папку под мышку. — Вы поручили мне защищать ваши интересы. Для этого Андрею придётся предложить условия, которые он сочтёт выгоднее сделки с чужаком.

Я оставил Сергея у проходной и направился к автобусной остановке. На ходу цифры складывались одна к другой: триста тысяч первым взносом, затем тридцать пять платежей по сорок пять тысяч восемьсот рублей и последний — сорок семь тысяч. Двадцать пять тысяч Сергей отдаст из зарплаты, ещё двадцать одну принесёт аренда. Общая цена выйдет ровно в миллион девятьсот пятьдесят тысяч — выше предложения постороннего покупателя.

Андрей получит больше денег и зарегистрированный залог. Сергей сохранит материнскую квартиру и продолжит владеть однушкой, пока соблюдает график. Оставалось провести братьев через нотариуса, регистрацию перехода доли и оформление обеспечения так, чтобы старая вражда не разнесла сделку раньше первой подписи.

Правда, оставалось самое сложное: доказать это Андрею.

На обратном пути я зашёл в супермаркет «Пятёрочка». В моём кошельке оставалась ровно тысяча рублей от прошлой жизни Лёши Смирнова за вычетом того, что я потратил на проезд.

Я подошёл к стеллажам с крупами. Привычки Артура Альбертовича никуда не делись. Я сканировал упаковки, оценивал качество зерна, читал состав на обратной стороне пачек. Рука сама потянулась к итальянской пасте из твёрдых сортов пшеницы за триста рублей, но мозг быстро произвёл перерасчёт. Триста рублей — это почти половина моего дневного заработка. Я положил пасту обратно и взял отечественные макароны за сорок восемь рублей.

Корзина наполнялась медленно…

Пачка овсянки, десяток яиц, куриный окорочок, морковь, лук, картофель и пакет самого дешёвого чёрного чая. На кассе электронные весы выдали итог: семьсот четырнадцать рублей. Я расплатился, сложил продукты в пакет и вышел на улицу.

Дома, на чистой кухне, где ещё вчера воняло застарелым перегаром, я принялся готовить ужин. Причём такой, какой готовил в юношестве, когда только-только познал самостоятельную жизнь в общежитии при университете.

Курица шкворчала на сковородке, картофель варился в кастрюльке. Всё было просто, как говорится. Запах еды наполнил квартиру, вытесняя запахи бытовой химии, которыми я терзал поверхности ночью. Нарезая лук и добавляя его к курице, я думал о проблемах с делом Селезнёвых.

Казалось бы, моё предложение обоим братьям — выгодно и одному, и второму. Но!

Получить миллион девятьсот тысяч разом — это одно. Получить миллион девятьсот пятьдесят тысяч за три года, с первым взносом и залогом, — другое. Моё предложение уступало в скорости, зато давало Андрею цену выше и обеспечение на случай срыва платежей.

Однако хоть я и помнил все статьи Гражданского кодекса, люди — это не законы. Их нельзя отредактировать, пересмотреть…