Книга Юрист с Рублёвки. Том 1, страница 155 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Игорь Владимирович, — начал я спокойно, — сядьте и послушайте. Если вы продолжите отрицать даже подтверждённые операции, банк вернётся к требованию на пятнадцать миллионов, снова попросит суд об обеспечительных мерах и после решения начнёт взыскание. А блокировка счетов сорвёт работы и муниципальную приёмку без всякого прямого приказа банка.

— Но Денис раньше говорил, что можно стоять на своём и ждать, пока банк уступит! — воскликнул Самойлов. — А теперь вы оба предлагаете мне самому принести им подпись!

Дверь приоткрылась, и внутрь заглянул Денис. Увидев меня, он хотел было ретироваться, но я жестом велел ему войти.

— Заходи, Денис, — произнёс я. — Раз уж ты поделился с клиентом стратегическими мыслями, повтори их при мне.

Денис вошёл и встал чуть позади меня, сцепив руки за спиной.

— Присаживайся, — более требовательно сказал я. — Не стой над душой.

— Игорь Владимирович, — Денис взял стул и сел напротив нас, — я говорил это до появления анонимного пакета и до того, как мы восстановили маршрут машины. Тогда у нас не было ни финансового следа, ни риска уголовной проверки. Сейчас ситуация другая. Если мы продолжим отрицать всё подряд, банк перестанет обсуждать мораторий и вернётся к полной сумме.

Самойлов побледнел и окончательно растерялся. Он переводил взгляд с меня на Дениса. На его лбу блестели капли пота, отражая свет тусклой мерцающей лампочки.

— Так что мне делать? — простонал он.

— Выбирать, — ответил я. — Вариант первый: вы отказываетесь от любых договорённостей. Банк поддерживает иск на пятнадцать миллионов, снова просит обеспечительные меры, а после решения начинает взыскание. Вариант второй: компания признаёт обязанность вернуть кредит, предлагает график по рассчитанной части и просит договорный мораторий на пять миллионов, связанных со спорной поставкой. В заявлении мы отдельно оговорим: Самойлов признаёт обязательство по кредиту, но не подлинность анонимной переписки и не версию о перепродаже.

— Следователь всё равно скажет, что я признался, — Самойлов наконец сел, будто ноги перестали держать.

— Сказать можно что угодно. Поэтому в тексте не будет ни слова о сговоре, хищении или вашей вине. Укажем договор, сумму, график и ваши возражения по пропавшей партии. Это разные вещи: долг перед банком существует сам по себе, а обстоятельства исчезновения материалов ещё надо доказывать. Заодно будет видно, что вы не пытаетесь отказаться вообще от всего.

Денис полез в портфель и вытащил лист с таблицей.

— Я прикинул платежи. Город должен перечислить десять миллионов, но пока подтверждены только два — за принятый этап. Если бесспорную сумму растянуть по графику, на старте выйдет примерно триста тысяч в месяц. Первый взнос возьмём из этих двух миллионов. На зарплаты и расходники останется.

Я взял таблицу, прошёлся по строкам и ещё раз пересчитал итог. Ошибки не нашёл.

— С цифрами порядок, — сказал я. — Денис всё посчитал верно.

Самойлов читал таблицу медленно, придерживая лист обеими руками. Бумага всё равно подрагивала.

— Ладно. График подпишу. Только пять миллионов нельзя просто вычеркнуть. Напишите, что их отложили до проверки.

— Так и напишем: мораторий по спорному остатку. Право требовать деньги с субподрядчика и получателя груза за вами сохраняется. Фамилии Веденина в заявлении не будет — связывать его с поставкой нам пока нечем.