Книга Диверсант. Том 5, страница 47 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Какой? — спросил Антось из кабины.

— Третий слева. С подшипниками.

Антось перевёл Гене и дальше переводил все вопросы писаря и ответы наших.

Грузовик качнулся: Сидоров вышел из кабины. Я лежал неподвижно, Тарасов рядом, и мы оба слушали. Брезент был откинут снаружи, и я видел через щель между ящиками, как Гена встал у борта, показал писарю пломбу на упаковке.

— Пломба фабричная, — сказал Гена. — Не вскрывали.

— Мне пломба не указ, — ответил писарь. — Открой.

Семён, который сидел в кузове как помощник, подал голос:

— Эй, мастер! Шестаков! Иди сюда, скажи — ты ждал эти подшипники?

Шестаков, который находился где-то у навеса, откликнулся. Я слышал его шаги — он подошёл к машине.

— Какие? — спросил он.

— Подшипники для коробки «Блиц», — сказал Семён. — Ты позавчера спрашивал.

— Их, — подтвердил Шестаков. — Ждал. Давайте сюда, я приму.

Писарь посмотрел на Шестакова, на Гену, на пломбу. Потом — на Семёна.

— Ты кто? — спросил он.

— Помощник, — ответил Семён. — Приехал с грузом, помогу разгрузить.

Писарь помедлил и всё же махнул рукой.

— Проезжай к навесу. Бумаги оставляешь у меня, заберёшь после приёмки. Разгружайтесь, но быстро, главный хотел отправить часть сегодня.

Гена сел за руль. Я услышал, как открываются створки ворот. Грузовик двинулся и медленно въехал во двор. По повороту я понял: Сидоров ведёт машину к навесу.

Он поставил грузовик кабиной к задним воротам, как мы и договорились. Но место выбрал так, что кузов отделял рабочую часть двора от конторы. Вот этого мы заранее не придумали. Если кто-нибудь из конторы захотел бы подойти к навесу, ему пришлось бы обходить грузовик. Между бортом и стеной навеса оставался узкий проход, в одного человека, но между грузовиком и хозяйственным выходом оставалась свободная полоса. По ней можно было двигаться к задним воротам.

Я лежал в кузове и смотрел сквозь щель между ящиками. Увиденное заставило меня поторопиться.

В этот момент из-под навеса выводили задержанных. Их было трое… и их вели к маленькой служебной машине, которая стояла у конторы.

До полудня оставалось больше часа. Задержанных собирались увозить раньше объявленного срока — ещё до отправки колонны. Если бы мы ждали окончания разгрузки, потеряли бы их из виду. Куда повезут и как потом искать — мы не знали.

Я повернулся к Тарасову. Он тоже смотрел через щель и видел, как задержанных вели к машине.

— Миша, — прошептал я. — Первым делом машина с людьми.

Тарасов кивнул. Он уже передвинул автомат из-под мешковины на колени. Я проверил пистолет.

Гена заглушил двигатель и вылез из кабины. Он обошёл грузовик, показал Семёну, какие пустые ящики нужно отодвинуть к стене до начала движения. Семён кивнул и принялся за обычную работу помощника: двигал ящики к стене, освобождая проход. Никто из немцев во дворе не обратил на него внимания: рабочие у навеса возились со своим, писарь ушёл в контору с накладной, часовой у ворот смотрел на улицу.

Я начал выбираться из кузова с той стороны, которую не было видно от конторы. Тарасов — за мной.

Мы стояли за грузовиком, в мёртвой зоне. Перед нами была свободная полоса к хозяйственному выходу и к служебной машине, у которой стояли двое конвоиров и трое задержанных. Лютце, если это был он, конечно, стоял у капота служебной машины, разговаривал с кем-то в форме.