Книга Диверсант. Том 5, страница 124 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Анна Фёдоровна помолчала. Потом кивнула.

— Комната — вторая дверь направо.

Мы с Корецким занесли зоринскую мать в комнату. Уложили на кровать, я накрыл её одеялом. Зорин сел рядом на стул и взял мать за руку. Она не шевелилась. Дышала — ровно, тихо.

Я оставил на столе деньги и продукты: хлеб, сало, картошку, которую Корецкий принёс в вещмешке. Зорин не смотрел на еду. Он смотрел на мать.

— Фельдшер придёт, — сказал я. — Через пару часов. Познакомитесь, денег на неё я тоже дам.

— Ужё пришла, — послышался голос Антоси с коридора. — Пораньше, видимо…

И в подтверждение его слов отворилась дверь. Она молча кивнула мне, как будто знала меня и подошла к кровати. Осмотрела мать: пульс, дыхание, живот, ноги. Зорин стоял у стены и смотрел.

— Пневмония, — сказала фельдшер и повернулась ко мне. — Двусторонняя. Давно?

— Не знаю. Николай?

— Две недели, — ответил Зорин. — Может, больше.

— Две недели, — фельдшер покачала головой. — Ей нужен покой, тепло, много питья. Горчичники… если найдёте. Отвар с липой и малиной.

— Кормить можно? — уточнил я.

— Да. Но еда должна быть жидкой…

— И тёплой, — кивнул я. — Да, знаем… но не горячей.

Она повернулась к Зорину.

— Кто за ней будет присматривать, вы?

— Да.

Она не стала уточнять, кем больной приходился Коля, встала, вопросительно посмотрела на меня…

«Она меня знает, или что⁈»

— Слушай, как тебя?

— Николай.

— Коля. Каждые три часа нужно проверять дыхание. Если начнёт задыхаться — приподними, посади. Если пульс станет частым и слабым… тут ничего не поможет. Попытайся найти меня. Послезавтра, я приду на осмотр, утром.

Зорин кивнул. Фельдшер открыла саквояж, достала пакетик с порошком.

— Это — на ночь. Раствори две ложки в воде на половину стакана воды. Поможет ей…

Анна Фёдоровна тут же принесла кружку и поставила на стол рядом с кроватью. Посмотрела на мать, потом на Зорина.

— Если что — я во дворе, — сказала она и вышла.

Корецкий ждал в коридоре. Я вышел к нему. Он молча протянул руку. Я пожал.

— Веру и Лизу забираю, — сказал он. — К Марининой родне.

Я достал из кармана стопку денег, ту, что отложил на еду и, немного подумав, протянул.

— На еду вам, Сень, и на первое время. Если понадобится ещё, то тут, уже через Платона.

Корецкий взял деньги, убрал в карман и прищурился:

— Почему потом через него?

— Неважно, — протянул я.

Он кивнул и вышел, ну а я, вернулся в комнату. Зорин сидел у кровати и поправлял матери одеяло.

— Николай, — я окликнул его от двери. — Я ухожу. Деньги — на столе. Продукты — тоже. Если что — Платон найдёт тебя. Антось — у входа, ещё час. Потом сменит кто-нибудь из наших.

Зорин повернулся.

— Стас, — он помолчал. — Спасибо.

— Не за что. Мать — береги.

Он кивнул. Я вышел.

Во дворе ждал Гена. Он стоял у забора, прижимая к себе вещмешок.

— С хозяином рассчитался до полудня, часы забрал, — доложил он. — А тайник пока пустой, место устроено. Игнат согласился. Место — в промоине, под дранкой. Я проверил… там прям хорошо, так что Фрол — счастлив! Вся взрывчатка будет в «покое».

— Хорошо.

— Стас, — Гена смотрел на меня, и задумчиво ковырял носком землю. — Ну а дальше то, что будем делать⁈

— Да если бы я сам знал, — нахмурился я. — Миша где?

Тарасов появился сразу, как я спросил. И он был… очень чем-то озабочен.