Онлайн книга «Диверсант. Том 5»
|
— Платок подайте. Вон, на гвозде висит. Я снял платок с гвоздя, протянул. Она села на кровати, взяла его, прижала к груди и уже после, улыбнулась: — Хорошо, — сказала она. — Я поеду. Но стоило ей попытаться встать, как она тут же рухнула обратно на свою постель… «Твою же мать…» Я нагнулся, попросил её замереть и прислушался к её дыханию. В груди были хрипы… пульс — шатался… она реально была тяжелобольная! — Можете стоять? — Нет, — она покачала головой. — Ноги не держат… ты сам видел! Я вышел в коридор, нашёл две жерди и мешковину. Соорудил носилки — примитивные, но крепкие. Потом позвал Зорина с Семёном Корецким и вернулся в комнату. — Николай будет у головы. Я — сбоку. Корецкий — у ног. — Корецкий — это кто? — Наш человек. Она не спрашивала больше. Я подложил мешковину под неё, и мы втроём переложили её на носилки. Она была лёгкая — слишком лёгкая для взрослого человека… так что… это о многом говорило. Зорин с Корецким вынесли носилки в коридор, я придерживал их сбоку. Я быстренько расставил ребят и дал наставление: — Идём спокойно и медленно, — сказал я. — Никуда не торопимся. Если кто-то выйдет нам навстречу, останавливаемся, опускаем, стоим и ждём. — А что говорить будем? — Я сам всё решу, не переживай, — тут же ответил я. — Ну-с, пошли! Вышли через задний двор и почти сразу же, оказались в проходе между заборами, который был таким узким… что носилки еле проходили: Зорин и Корецкий несли их боком, прижимая к стенам. Я шёл впереди, проверял дорогу. На середине прохода мама Зорина закашлялась… — Стойте, — скомандовал я. Опустили носилки, я присел и начал слушать её. В общем, по непонятной мне причине, у неё сбивалось дыхание. Сначала, был короткий вдох, после длинный свистящий выдох, и пауза! Сука… прям долгая! «Дашу бы сюда…» Я приподнял ей голову, подложил скомканный платок под затылок. Повернул слегка набок. — Так, ей нельзя трястись, — сказал я Зорину. — Идём медленнее… несите аккуратнее! Дальше нас Антося встретит, поменяется если что! Подняли. Пошли дальше. Зорин шагал мелко, почти на цыпочках. Корецкий — шире, но старался. Я придерживал носилки за край, сглаживая толчки. Дыхание выровнялось. Хрипы стали тише — не ушли, но перестали давить. Я шёл и считал секунды между вдохами. Ровно. Пока ровно. Время таяло и тут, вернулся Антось со стороны калитки. — У поворота — проверяющие, — сказал он тихо. — Спрашивают о Зорине… — Обо мне⁈ — тут же воскликнул Коля. — Что они… Я бы ему за его «вскрик», дал бы подзатыльника… но не стал. Показал кулак, чтобы не кричал, и повернулся к Антосю. — Что они хотят? — Сам понимаешь, что… но пока они просто опрашивают людей вокруг. Стоят на месте, тормозят каждого встречного… — Пока стоят. Обойдём их. Хозяйкой места, куда мы определили мать Зорина, была Анна Фёдоровна. Она была бывшей швеёй, и немца — ненавидела похлеще некоторых. Причиной тому были три её сына, которые погибли в самом начале войны. Она встретила нас на пороге, осмотрела носилки, маму Коли, ну и нас. Прищурилась… — Крышу дам, как и обещала, — сказала она. — На срок, который оговорила с Шестаковым. Но сидеть при больной не смогу! Работа у меня. Кто при ней останется? — Я, — ответил Зорин. — Ты? — она посмотрела на него. — Знаешь, что делать? — Знаю, — ответил он тихо. |