Книга Диверсант. Том 4, страница 11 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Чё там?

Я обернулся и одним лишь выражением лица показал ему… что там.

— Архип, — Даша прижала чистую марлю к краю раны, не поднимая головы. — У тебя остались одни сутки. Некроз уже начался. Если мы не найдём хирурга, завтра придётся отнимать руку у самого плеча.

— Принято, — Архип здоровой рукой поправил винтовочный ремень на коленях, словно получил обычный приказ.

— Чего? — она выпрямилась и посмотрела на него. — Ты слышал, что я сказала? Сутки! Потом только резать! И никакого обезболивающего не будет, ты это понимаешь? У тебя не будет…

— Понимаю, — Архип прижал затылок к ольхе и закрыл глаза. — Всё понимаю, Даша.

Она перетянула руку свежей марлей, наложила шину — две дощечки, привязанные бечёвкой, и отошла. Лицо у неё было замкнутое, и она ни на кого не смотрела.

Зыков тронул меня за локоть. Я обернулся.

— Пленный, — он кивнул в сторону, где лежал Кноль, — зачем он нам?

— Мы его в болоте подобрали. Он связист и знает порядок докладов, позывные, номера линий и участков.

— Стас, мы и без него всё это теперь знаем. Книжка у тебя есть, а он — лишнее тело, от которого нужно избавиться.

— Обязательно избавимся, — нахмурился я. — Только книжка — это книжка, она не разговаривает и не отвечает на вопросы. А он ответит.

Зыков помолчал, потом посмотрел мне в глаза и провёл большим пальцем поперёк своего горла.

— Он нам не нужен.

— Нужен, — повторил я. — Ты хочешь обсудить моё решение?

— Стас… — протянул было он, но я кивнул в сторону: мол, иди за мной.

Я разложил на плащ-палатке то, что у нас было, и показал ему:

— У Кноля — позывной и порядок докладов. Антось запомнил голоса промерщиков, пока лежал в орешнике. У меня — формуляр с номерами участков. Сведём записи и услышим, кто вызывает Кноля и чего от него ждут.

Зыков посмотрел на всё это, потом на меня. Кивнул.

— Спорить сейчас не стану, — Зыков подобрал ремень автомата и ещё раз покосился на Кноля. — Но если начнёт шуметь…

— Знаю.

Он ушёл, а я сел обратно на плащ-палатку. Кноль лежал неподалёку. Я повернулся к нему, посмотрел на кляп между его зубами и прищурился. Связист пялился на меня, и меня это уже начинало раздражать. Причём именно по этому раздражению я понял, что не нравилось в этой ситуации Зыкову. Он не хотел, чтобы рядом находился враг. Он понимал, скольких мы уже потеряли, и собственноручно удавил бы каждого встречного солдата вражеской армии. Но понимал — любой шум, и сюда придёт целая рота.

Я отвернулся от пленника, опять вытащил книжку позывных и раскрыл на той самой странице с пометкой «вечерний доклад в двадцать один тридцать».

— Сегодня ты должен выйти на связь, — я развернул к Кнолю страницу и прижал пальцем время. — В двадцать один тридцать. Сам ты уже никуда не выйдешь. Значит, там узнают, что ты пропал. Или подумают, что ты просто задержался. Но при любом раскладе поймут, что с тобой что-то не так, и начнут искать.

Он кивнул один раз.

— Поможешь — уйдёшь отсюда на своих ногах, — я присел перед ним и положил «Вальтер» на колено, стволом к его ступням. — Соврёшь или крикнешь — останешься в этом ольшанике. Ходить после этого уже не сможешь.

Он замычал сквозь кляп и несколько раз опустил взгляд на часы, застёгнутые поверх моего рукава. Когда я накрыл циферблат ладонью, Кноль качнул головой и снова уставился на стрелки.