Книга Диверсант. Том 3, страница 54 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Принято, — сказал я. — Всё, кроме первого. Побегу, если придётся.

— Знаю, — сказала она. — Потому первым и поставила. Чтобы ты помнил, что нарушил.

Она сунула руку в карман и вложила мне в ладонь тряпичный узелок — тугой и тёплый от её руки. Внутри тихо шуршало.

— Ива и липа. Заваришь, если будет чем. Не будет — жуй так.

Я сжал узелок в кулаке.

— Вернёшься — доложишь пульс, — сказала она. — Сам сядешь и дашь руку. Как все.

И ушла к лазарету, не оборачиваясь.

А я стоял с этой тряпочкой в кулаке и думал, что вот так оно, оказывается, и выглядит. Не разговоры. Не взгляды. Кора в тряпке и «как все».

Разговор с Зыковым и Тарасовым у нас уже был — короткий и злой, сразу после того, как я объявил решение. Тарасов тогда сказал, что это не решение, а самоубийство с курьером. Зыков не сказал ничего, и это оказалось хуже всего.

Раз они пришли ещё раз — значит, приняли.

К вечеру у землянки собрались Зыков и Тарасов.

— Двое суток, — сказал Зыков, глядя на меня из темноты. — Считаю с того часа, как вы отсюда уйдёте. Не днями считаю — по часам. Не вернёшься — командование на мне.

— Так и есть, — согласился я. — Тарасов при тебе заместителем. И вот ещё, старшина. Если немцы полезут в болота, а меня здесь нет — никаких засад у гати. Уводишь людей резервной ниткой. Лазарет первым, лежачих на волокушах. Остальное бросаешь. Остальное — барахло.

— Понял.

— По какому маршруту пойдёшь? — спросил Зыков.

— К насыпи выйдем по кочкам, дальше как ляжет. Возвращаться буду через старое кладбище и овраги. Если не вернусь — заслонов не выставлять. Базу не менять. И меня не искать.

— А если тебя схватят? — подал голос Тарасов. Он сидел на перевёрнутом ящике и крутил цигарку.

— Думаешь, я вас сдам? — спросил я.

— Думаю, что там не спрашивают, — сказал он ровно. — Там просто делают. И человек говорит. Любой.

Врать ему было бы неуважением. Он это знал не по книжкам.

— Значит, у вас есть двое суток на то, чтобы уйти, если я заговорю, — сказал я. — Вот поэтому срок и жёсткий. Не потому, что я герой.

Тарасов качнул головой.

— Я пойду вместо тебя. Или с тобой.

— Богатырёв требует именно внука Фёдора, — возразил я. — Это семейная ниточка, Тарасов. Если придёшь ты, он может закрыться. А если мы уйдём оба, на базе останется один Зыков. Ему нужен ты с окруженцами, а не ещё одна дыра в командовании.

Я видел, что Тарасову это не нравится. Он хотел прикрыть мне спину. Но логика была на моей стороне.

— Сидоров идёт со мной, — продолжил я. — Он знает связного. Ещё возьму Архипа. Только его. Остальные остаются. Всем ясно?

Старшина хмыкнул, но спорить не стал.

— Ещё раз повторюсь, — сказал я, глядя на Зыкова и Тарасова. — Никаких спасательных операций.

Они кивнули. Тарасов — последним.

* * *

Остаток ночи и весь следующий день я провалялся в недостроенной землянке, слушая, как за досками хлюпает грязь, и уговаривая себя, что дойду.

Спал, кстати. Часа четыре, как велено. Не из послушания — просто понимал: не высплюсь, не дойду; не дойду — подставлю Сидорова с Архипом, и возьмут нас всех троих где-нибудь на подходе к станции.

К закату Сидоров вернулся из города.

— Передали, — выдохнул он, присаживаясь рядом со мной на корточки. — Самого я не видел, всё через рабочего, как договаривались. Богатырёв дал проверку.