Книга Диверсант. Том 3, страница 53 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Значит, бить по дороге надо раньше, чем они ударят по нам. Для удара нужны точные данные. Данные — у Богатырёва. А Богатырёв разговаривает только с внуком Фёдора Ковальчика.

Оставались Даша, Зыков, Тарасов. Только мне предстояло не спросить у них разрешения, а объявить решение — и выдержать то, что за этим последует. Кто останется за меня, я уже решил: Зыков. Не вернусь через двое суток — командует он, и к станции никто не суётся.

Я сложил блокнот Сидорова, убрал в карман шинели. Посмотрел на Зыкова. Потом на Тарасова.

— Сидоров, свободен, позови сюда Дашу, — сказал я тихо. — А вы двое — останьтесь.

Зыков тут же нахмурился, а вот Тарасов уставился на меня долгим взглядом…

Сидоров вывел Дашу к моей землянке и сразу ушёл — я мотнул ему головой, и он понял. Я остался сидеть на бревне у входа и смотреть, как муравьи тащат сосновую хвою в расщелину между корнями. Смотреть было проще, чем думать.

Даша остановилась в шаге от меня. Молчала, разглядывая меня так, будто я был не командиром, а одним из её лежачих, который надумал сбежать из лазарета.

— Гена сказал, что ты собираешься в город, — произнесла она наконец. — Стас, ты…

— Понимаю, — перебил я. — У нас появился контакт. Прощупать его может только один человек, и это не Гена.

— Встань, — сказала она.

Вот тут я и вспомнил, что сам, при всех, отдал ей лазарет. Полную власть, непререкаемую. Своими руками вложил.

Теперь платил.

Я встал и молча расстегнул ворот телогрейки. Даша шагнула ближе, приложила сухую прохладную ладонь к моему лбу, потом к шее. Её пальцы легко нашли пульс. Я стоял неподвижно и смотрел, как шевелятся её губы, пока она считает удары.

— Дыши, — приказала она. — Глубже.

Я расправил грудную клетку. Воздух вошёл с хрипом, и где-то внизу, под рёбрами, привычно заскребло. Кашель я задавил, но она услышала. Глаза сузились.

— Ещё раз.

Я повторил. На этот раз не вышло: грудь скрутило, я согнулся пополам, хватая ртом воздух, и кашель пошёл наружу — долго, взахлёб, стыдно.

Потом вытер рот рукавом и посмотрел на рукав раньше, чем успел подумать, что делаю это при ней.

Чисто.

— Сегодня чисто, — сказала Даша. Без всякого торжества, как всегда. — Это не значит ничего. Это значит только сегодня.

— Я не прошу разрешения, — выдавил я, когда отдышался.

— Я и не даю, — отрезала она. — Разрешения тебе никто не даст: ты командир. Я даю условия. Не выполнишь — я тебя во второй раз не вытяну. Мне нечем, Стас.

Она загнула палец. Как я загибаю, когда раздаю людям задачи. Научилась.

— Первое. Не бежать. Совсем. Пошёл шагом — идёшь шагом, хоть за тобой собаки.

— Даша…

— Второе. В воду не лезть. Ни по затопленной гати, ни по канаве. Промокнешь ночью — к утру жар, и всё, что я из тебя четверо суток вытаскивала, вернётся обратно.

— Гать не обойти.

— Обойдёшь по кочкам. Или пусть Архип тебя на закорках несёт, мне всё равно, как ты при этом будешь выглядеть. Третье. Спать. Не сидеть и думать, а спать. Часа четыре в сутки, хоть в яме, хоть под кустом.

Я хотел сказать, что это не от меня зависит. Промолчал. Она была права по счёту, а спорить с правотой я разучился ещё у риги.

— Четвёртое. Отвар. Дам с собой во флягу. Он мерзкий. Пить.

— А пятое?

— Пятое ты и сам знаешь. Пойдёт кровь — поворачиваешь в ту же минуту. Не «дойду и вернусь». В ту же минуту.