Книга Диверсант. Том 3, страница 109 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Он покосился на меня.

— След свежий. Часа четыре-пять. Назад уже не пойдут. Думаю, сейчас они на базе.

— И что это нам даёт? — спросил Зыков.

— Они нам нужны, — я повернулся к старшине. — Взять их, когда начнут мерить следующий участок. Забрать планшет старшего, узнать, какие точки уже промерили и куда пойдут завтра.

Зыков посмотрел на меня внимательнее.

— По-тихому снять группу и забрать бумаги?

— Верно. Но по следу сейчас не пойдём. До острова ведёшь ты. Антося надо вызвать уже сейчас. Если промерщики выйдут ночью, второго случая не будет.

Зыков посмотрел на кровь в мху, потом на след.

— Ефремов!

— Я!

— Антося в лицо знаешь? Нитку до секрета помнишь?

— Так точно. По зарубкам на орешнике.

— За сколько доберёшься?

— Час, если по кочкам.

— За час и вернёшься, — сказал Зыков. — Не гони так, чтобы самому остаться в топи.

Боец кивнул, скинул сапоги, оставшись в портянках, и нырнул в туман. Брызг почти не было — умел ходить по болоту.

Я посмотрел ему вслед и тут же согнулся пополам — накатил кашель. Я давил его, прижимая рукав ко рту, пока не почувствовал во рту знакомый металлический привкус. Выплюнул тёмное в мох.

Зыков молча забрал у меня жердь и поставил Гену рядом.

— До острова между вами, — сказал он. — Ещё раз кровь пойдёт — понесём.

Я кивнул. Спорить тут было не с чем.

Мы двинулись дальше, длинной ниткой пробираясь между мочажинами к нашему острову. Туман начал редеть, и над ним проступили верхушки сосен. Где-то там, впереди, за топью, был наш остров, и к нему мы вышли к середине утра.

Даша встретила нас у родника. Молча, без вопросов. Посмотрела на Архипа — тот шёл сам, но левая рука висела, и морфий начинал сдавать, — и повела его в лазарет.

— Кипяток. Соль. Чистую марлю. И свет сюда, — Даша ткнула Косте пальцем в сторону печурки.

Костя растопил печурку, и, когда вода закипела в жестянке, Даша начала работать.

Сняла повязку. Края раны разошлись, из глубины снова сочилась тёмная кровь. В размочаленной ткани застряли земля и волокна телогрейки. Даша промывала рану тёплой кипячёной водой со слабым раствором соли, выбирала то, что видела, и в конце рыхло прикрыла чистой марлей, оставив край для оттока. Архип сидел на нарах, и Костя держал его за плечи, и старик не издал ни звука. Только выдохнул — длинно, рвано, — и закрыл глаза.

Даша подняла снятую повязку. Губы у неё сжались, складка между бровей стала глубже.

— Двое суток. Может, трое, чтобы добраться до хирурга, — сказала она. — Потом можем опоздать. Рана грязная, рука не работает. Пойдёт жар, запах или почернеют края — начнётся заражение. Тогда потеряем не только руку. Нам нужен хирург, стол и эфир — то, чего у нас нет.

— За двое суток мы что-нибудь придумаем, — я упёрся ладонью в край нар.

— Ты это говоришь каждый раз! Где ты его достанешь? — Даша скомкала повязку, и между её пальцами выступила мутная влага.

— Даша, мы каждый раз что-нибудь да придумываем, — я покосился на неё. — И каждый раз мы выпутываемся из сложных ситуаций.

Она разжала пальцы, свернула повязку и сунула в жестянку с кипятком — кипятить, чтобы использовать снова. Ткань была дефицитом, и Даша экономила её, как патроны.

Я вышел к роднику.

Совет я проводил сидя у пня, уперев локти в колени. Так тело меньше мешало соображать, а соображать надо было много. Собрались Зыков, Тарасов, Гена, Фрол. Даша осталась в лазарете. Её часть решения уже прозвучала: двое суток.