Книга Соединенные Штаты России 3, страница 117 – Полина Ром, Дмитрий Лим

— Не серчай, княже! — пролепетал Феофан, с испугом глядя на Рима и почти прячась за спиной Марата. Впрочем, его солидный живот едва ли можно было скрыть за худощавой фигурой воина. — Я уже сообщил местным жителям о твоем приезде. Весть быстро разнесется…

— Присаживайся, святой отец, — Рим кивком указал на стол справа от себя.

С опаской поглядывая на воинов великого князя, городской глава поспешно занял предложенное место.

— Угощайся супом с галушками! — распорядился Рим и махнул Марату рукой.

Тот, усмехнувшись, налил Феофану тарелку супа, при этом ухитрившись налить так, чтобы толстяку не досталось ни одной галушки. Феофан, разумеется, не стал жаловаться и восполнил отсутствие теста обилием кусочков хлеба, щедро накрошив их себе в тарелку. Кушать, впрочем, не торопился. Смотрел на князя преданно, ел, что называется, глазами.

Рим внимательно наблюдал. В поведении священника читалась вся политика Ладоги, Новгорода и Русского государства в целом.

— Скажи мне, Феофан, — заговорил Рим, — почему ты покинул Ладогу в трудный час? Я давал тебе такой приказ?

— Князь, ты не давал мне никаких указаний, — забормотал Феофан испуганно, отбросив ложку. — Как только дошла весть о твоем исчезновении, я сразу отправился в Москву, чтобы лично доложить царю Фёдору.

— А из Новгорода не могли этого сообщить? — нахмурился Рим. — Что заставило тебя, святого отца, главу самой Ладоги, лично мчаться в Москву?

Феофан потупился, но упорно молчал, только пухлые пальцы подрагивали возле тарелки. Казалось, священник скрывает не только тревогу, но и сильное замешательство. Марат, сжалившись над ним, всё-таки добавил ему галушек в тарелку, отчего святой отец стал, как ни странно, более разговорчивым.

— Дело не только в твоем исчезновении, княже, — пробормотал Феофан, двигая галушку по тарелке. — Воины на башне врагов отгоняют. Нужно было и об этом сказать царю.

— И ты лично поехал? — скептически заметил Рим. — Разве нельзя было послать гонцов? Например, тех самых, что примчались в Ладогу с вестью о пропаже князя.

Феофан продолжал смотреть на родного князя-батюшку такими жалобными глазами, что Рим махнул рукой, позволяя ему продолжать есть. И без того было ясно, что поп попросту испугался и бросил Ладогу на произвол шведов. Если же он к тому же не сообщил Москве о проблемах, то за это можно было поплатиться жизнью.

— Расскажи, какие новости в столице, — потребовал Рим. — Как там наш царь?

— Царь-батюшка жив и здоров, — ответил Феофан и перекрестился. — Правда, давно отошел от мирских дел. Все больше о Боге думает, о спасении души заботится, благодетель наш. Борис Годунов сейчас всем управляет.

Скрип едва заметно кивнул.

— Хорошо, что ты вернулся, княже, — неожиданно произнес Феофан, вздохнув, словно с него прямо сейчас сняли часть бремени. — Теперь мы успеем на собрание к царю.

— Что за собрание? — поинтересовался Рим.

— Это… — замялся поп в замешательстве. — Земский собор скоро созывается. Все князья со всей земли русской съедутся, чтобы решать важные государственные вопросы. Или ты, великий князь, не планируешь там появиться? — осторожно уточнил он.

Рим, стараясь не выдать своего удивления, посмотрел на ошеломленного Скрипа. Ему не нужна была историческая справка. Андрей прекрасно помнил, что такое Земский собор: собрание знати, которая решает дела государственной важности. Собор обладал властью, например, мог сместить царя и избрать нового. Как раз такое собрание и должно было однажды официально возвести Годунова на трон.