Книга Соединенные Штаты России 3, страница 120 – Полина Ром, Дмитрий Лим

«Знакомая» картина будущего все еще стояла перед глазами Рима как образец, этакий эталон. Словно прежний мир — это незыблемый закон, от которого нельзя отступать. Шаг в сторону — расстрел. Что там говорили в лозунгах об истории, которая несется галопом?

Рим уже сбился со счета, сколько раз его эта история била копытом по башке, и решил пока больше мучить себя дурными мыслями.

Ему действительно нашли богатый расшитый кафтан, но Андрей решил его пока не надевать. От недельной тряски в телеге от этой роскошной ткани с золотой нитью ничего не останется. Поэтому кафтан остался в сундуке под скамейкой, аккуратно сложенный и обернутый в чистую холстину.

Утро выдалось прохладным. Телега оказалась наполовину укрыта, но Рим сомневался, что выдержит неделю пути в таком состоянии, даже под одеялами. Ладно, главное — не ударить в грязь лицом и выбраться из Ладоги, а там они с Фифой что-нибудь придумают.

Фифу нарядили в осеннее платье, на плечи накинули яркую шерстяную шаль, а голову, как и положено замужней женщине, повязали платком. И Бык, увидев в Анжеле настоящую русскую красавицу, потерял дар речи. А в самой Фифе что-то словно надломилось.

Разумовский заметил, что боевая девица с каждым днем становится все тише и менее язвительной. Будто добрее стала, что ли. Хотя не похоже, чтобы приключения ее сломили. Напротив, сейчас Фифа словно обрела цель, но нуждалась в небольшой передышке. Чувствовалось, что ей требуется провести некоторое время вдали от команды, включая Быка.

Собственно, это была чуть ли не главная причина, по которой Рим взял ее с собой. Если не считать, конечно, что, по мнению остальных, князю обязательно нужна свита.

От мысли, что они едут на встречу с самим Борисом Годуновым, не говоря уже о действующем правителе, Федоре, сыне Ивана Грозного, в душе Рима ничего особенно не происходило. Возможно, виной тому личные знакомства с большинством правителей Европы. Но, мысленно взвешивая их на весах, Рим понимал, что фигуры легендарных правителей Руси перевешивают с таким свистом, что все европейские клоуны серьезно теряют в цене.

Вот про себя Андрей такого сказать не мог. Если он, столкнувшись с явно странным поведением Скрипа, не смог додавить радиста и выудить из него информацию о том, что должно произойти в Москве, значит ли это, что командирского духа у Рима давно нет, и слушаются его остальные только по старой дружбе?

Так что сейчас Разумовский не мог понять двух вещей. Во-первых, почему Скрип был так против путешествия Фифы в Москву именно сейчас? А во-вторых, почему он, Рим, теперь сидит в телеге и мучается этим вопросом, вместо того чтобы выскочить, схватить радиста за шиворот, хорошенько встряхнуть и потребовать объяснений?

Все-таки Цинк сказал тогда достаточно мудро: если ты командир, но не можешь доверять подчиненному, то это действительно полная засада.

Поэтому Рим решил, что Скрипу он все же будет доверять, но поступит по-своему. В конце концов, если бы Фифе угрожала опасность, то «синеглазка», без сомнения, был бы более активен в своих советах.

На выезде Рим даже оглянулся, проверяя, не стоит ли радист где-нибудь поблизости. Но Скрип оказался единственным из бойцов, кто не пришел их проводить. Возможно, это было неспроста.

— Князь! — гаркнул Бык, самолично поднимая Фифу на руки и сажая ее в телегу, — на твое попечение оставляю благоверную свою!