Книга Одиночка. Том 8, страница 116 – Дмитрий Лим

Самое страшное было в том, что Эпсилон не пытался говорить. Ему не нужны были лёгкие, голосовые связки и воздух. Он просто транслировал системные уведомления прямо в мозг. И эти сообщения врезались в сознание, как удары кувалды по стеклянной витрине. Каждое слово сопровождалось вспышкой белого света за глазами, и от этих вспышек начинала раскалываться голова, будто мозг пытались вытащить через затылок.

«Обнаружен критический сбой сектора. Удаление мусорных файлов. Форматирование начато».

Слова пульсировали за глазами, выжигая сетчатку. И они были адресованы не кому-то одному. Они шли всем одновременно. Я видел, как Игнатий схватился за голову, как Радж попятился, бормоча мантры, как Алина вцепилась в Мракобеса так, что когти моба впились в её куртку.

— Огонь! — заорал я, не придумав ничего умнее. Адреналин заставил мышцы двигаться быстрее, чем мысли. Искра Пустоты в груди полыхнула синим — отчаянно, яростно, как факел на ветру.

Началась битва. Команда бросилась в атаку, надеясь, что навыки, отточенные в сотнях схваток с мобами, кураторами и эльфийскими ублюдками, смогут пробить эту странную, светящуюся преграду.

Аранис среагировал первым. Эльфийский утырок, чья гордость была уязвлена больше, чем тело, вскинул руки. Температура вокруг него рухнула до абсолютного нуля. Воздух застонал, кристаллизуясь. Аранис сформировал ледяные пики — острые, сверкающие, способные пробить даже самую прочную броню тайных лабораторий Управления. Он метнул их в Эпсилона со всей ненавистью, на которую только способно бессмертное существо. В каждый пик была вложена сила, которая замораживала пространство на молекулярном уровне, разрывая связи между атомами. Аранис не просто бросал лёд — он бросал концепцию холода, воплощённую в кристаллическую форму.

Пики со свистом рассекли воздух. Они прошли сквозь Эпсилона, не оставив на нём ни царапины. Будто его и не существовало в физическом смысле. Лёд пролетел насквозь и врезался в стену цеха за спиной фигуры, разнеся кирпич в крошево. Аранис замер, не веря своим глазам. Его магия, древняя и смертоносная, оказалась иллюзией для этого существа. Эльф стоял, опустив руки, и на его лице, обычно высокомерном и непроницаемом, проступило выражение, которое я видел у него лишь однажды — когда Дарквуд пал и его мир рассыпался в прах.

— Невозможно… — прошептал он. — Я формировал этот лёд тысячу лет. Он замораживал само время. И эта… конструкция… просто проигнорировала его?

Двухметровый тёмный эльф, обряжённый в силу Хранителя Пепла, рванулся вперёд. Синее пламя ледяной силы, вплетённой в его тело, вспыхнуло на кулаках. Он ударил своим тяжёлым обсидиановым молотом со всей силы, вложив в удар всю свою ярость, мощь и синее пламя Искры. Земля под его ногами треснула от одного замаха, а воздух загудел, как натянутая струна.

Молот соприкоснулся с сияющим контуром.

Раздался звук, похожий на треск рвущегося шёлка. Оружие, пережившее тысячелетия войн в Тёмных Землях, рассыпалось в мелкую, блестящую пыль, которая тут же растворилась в морозном воздухе. Жигано остался стоять с одной лишь рукоятью, не веря в произошедшее. Обсидиан, впитавший кровь тысяч врагов, хранивший память о сотнях битв, просто перестал быть. Без взрыва, без осколков. Как файл, перемещённый в корзину и очищенный.