Книга Одиночка. Том 6, страница 10 – Дмитрий Лим

— Пафосная букашка сбежала, не дождавшись финального куплета, — фыркнул он. — А ты… в следующий раз, если вознамеришься использовать меня как щит, предупреждай заранее. Моё терпение не безгранично, повелитель.

В эту же секунду система уведомила меня:

«Получение дополнительного подкласса „Дуэлянт“. Условие: победа в поединке против обладателей Ядра. Прогресс: ½».

Я вытер лоб тыльной стороной руки, оставив на коже мазок пота и запёкшейся крови.

— Щит? — хрипло процедил я. — Я думал, ты будешь рад размяться. На твоей родине, если я прав, развлечения обычно заканчиваются для кого-то кишками на ветру. А тут — только лёгкий стресс.

Эльф окинул меня взглядом, полным преувеличенного отвращения.

— На моей родине искусство убийства ценится выше, чем грубая сила. Здесь же я наблюдаю печальное зрелище: двое приматов, мечущихся в попытках предугадать движения друг друга. Один — словно скучный, предсказуемый метроном. Другой… — он сделал паузу, и его губы искривила язвительная ухмылка. — Другой — как пьяный медведь в посудной лавке, которому вдруг открылось божественное провидение. Жалко смотреть.

— Приятно осознавать, что я хоть кого-то развлекаю. Значит, скучный метроном оказался быстрее и умнее? Я, наверное, пропустил момент, когда он тебя победил.

Лицо эльфа на мгновение исказила гримаса. Он посмотрел на царапину на своём доспехе, будто впервые её заметив.

— Он не победил. Он… воспользовался твоей неуклюжестью. Ты мешался под ногами, как назойливый щенок, и отвлекал мёд от осознания истинного цветка!

Эльф провёл пальцем по бороздке на металле, и царапина исчезла, словно её и не было.

— В одиночку я бы сплёл из него изящный гобелен страданий минут за десять. Но в присутствии посторонних… мой творческий порыв был скован.

— Бедняга, — фыркнул я, выпрямляясь. Адреналин начинал отступать. — Значит, спасибо, что потерпел. Как компенсацию за моральный ущерб предлагаю тебе самостоятельно выбирать, в кого вонзить свою художественную душу в следующий раз. Если, конечно, объект будет достоин твоего высокого искусства.

Эльф задрал подбородок.

— Обещание, пахнущее ложью. Но я снизойду и приму его. Только потому, что зрелище твоего запоздалого прозрения было… отчасти забавным. Увидеть, как щенок вдруг осознаёт, где спрятана кость, — это трогательно!

Он осмотрелся вокруг, брезгливо морщась от криков толпы, которая начала осмеливаться подходить ближе.

— Атмосфера здесь становится невыносимо плебейской. Воздух пропитан страхом, глупостью и потом. Я удаляюсь.

Он не стал ждать ответа. Его фигура начала терять чёткость, расплываясь, как картина под дождём.

— Не зови меня для такой ерунды снова, повелитель, — его голос прозвучал уже откуда-то издалека, хотя губы ещё шевелились передо мной. — Следующий раз — или достойный противник, или эпическая битва. А лучше — и то, и другое. И… поучись, наконец, драться как следует. А то неловко даже смотреть.

С последними словами его образ окончательно растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое дрожание пространства, похожее на марево от жары, да едва уловимый запах чего-то горького. Я остался один посреди площади, с кинжалом в руках, под прицелом сотни пар глаз, в которых читалось смятение, страх и зарождающееся обожание. А в ушах ещё звенел тот самый, тихий и глубокий, как удар по камертону, звон клинков.