Книга Одиночка. Том 6, страница 7 – Дмитрий Лим

— Навык… — я вдруг осознал его слова.

Ну, не то чтобы осознал, а понял свой главный косяк. Надо смотреть наперёд. Не предугадывать, а видеть!

И в этот миг я её увидел. Мгновенную паузу, когда нить эльфа, завершая размашистый удар, на микросекунду обрывалась, а нить Валлека только готовилась сжаться для контратаки. Это была не точка в пространстве, а точка во времени.

Я не бросился вперёд. Я шагнул в эту пустоту. Мой окровавленный кинжал не наносил удар — он просто оказался на пути меча Валлека, который уже нёсся в открытый бок эльфа. Звон был тихим и глубоким, как удар по камертону. Я остановил лезвие, предназначенное не мне, в сантиметре от цели.

Все трое замерли. Эльф с изумлением смотрел на мой кинжал, преградивший путь смерти. Валлек медленно опустил оружие. Его нить пульсировала ровным, почти медитативным светом.

— Вот он, — тихо произнёс охотник. — Итог. Ты видишь мою атаку, предугадываешь её. Далее дуэль не имеет смысла. Я проиграю.

Савелий Андреевич Громов. Охотник С-ранга

Савелий вышел из серого здания отделения «ОГО» в Петрозаводске, и холодный ветер с Онеги ударил его в лицо, словно пощечина. В кармане лежала повестка: не просьба, а требование явиться в налоговую на следующий день в девять утра. Это был уже третий вызов за неделю. Процесс, который он когда-то умело тормозил связями, теперь набирал скорость с пугающей прямолинейностью. Судебное решение по многомиллионному долгу перед его племянником было вопросом двух, от силы трёх недель. После него начнётся арест активов, счетов, всего.

Он сел в машину, но не завел мотор, уставившись в серое небо. Позади были полтора часа унизительного разговора с начальником петрозаводского филиала «ОГО», молодым карьеристом с пустыми глазами. Тот вежливо, но твердо дал понять: ситуация вокруг Александра Громова перешла из категории «семейных разборок» в статус «объекта интереса службы безопасности».

Все действия Савелия в отношении племянника теперь трактуются как прямая угроза племяшу. А это означало полное прекращение любого диалога и зелёный свет для ответных мер. Итог был прост: «ОГО» отныне рассматривало Савелия как проблему, которую нужно изолировать.

Савелий вздрогнул от вибрации телефона. Не Алина. Его личный помощник, голос сдавленный, почти шёпотом:

— Савелий Викторович, выходите. Тут… тут люди были. В кабинете. Ничего не тронули, но явно всё просматривали. И по базам… мне только что старый приятель из банка прозвонил. Поступил запрос на все ваши транзакции за последние пять лет. Официальный, из прокуратуры.

— Успокойся, — сипло сказал Савелий, глядя на капли дождя, поползшие по стеклу. — Собирай всё, что по бумагам на дачи в Ленобласти и на тот финский банк. Не по телефону. Встретимся через час у резиденции.

— Но… — в голосе помощника зазвенела паника. — Резиденция под наблюдением. Я видел, когда уезжал. У ворот чёрный внедорожник стоит второй день.

— Всё равно. Едем. Нужно забрать кое-что из сейфа. — Он бросил трубку.

Дорога к резиденции, обычно успокаивающая его видом высоких сосен и кованых ворот, сегодня казалась дорогой на эшафот. Он думал об Алине. Бал в Новгороде закончился вчера вечером. Она должна была выйти на связь ещё ночью или утром.

Молчание.

Он звонил десять раз: сначала прямо, потом через доверенных людей. Её телефон был выключен. Отель, где она бронировала номер, сообщил, что девушка сняла его, но неизвестно, ночевала или нет.