Книга Одиночка. Том 5, страница 8 – Дмитрий Лим

Я перевёл взгляд с брата на сестру и подметил, что она прикусывает губу, а её пальцы теребят край розовой кофточки. В её глазах читался целый спектакль: «О боже, новый человек! И он такой… потрёпанный жизнью и загадочный! И мы будем завтракать за одним столом!»

— Будет, — сухо констатировал Крог, сверля сестру взглядом, в котором смешались усталость и предчувствие головной боли. — Временно. Пока его крышу не приведут в божеский вид. Не заводи, Кать, своих шпильковских привычек.

— Каких ещё привычек? — с неподдельным, как мне показалось, возмущением воскликнула она, но щёки её порозовели. — Я просто рада, что у нас будет гость! Наконец-то кто-то, кроме твоих угрюмых орлов, которые на меня смотрят как на бракованный патрон.

— Они смотрят так, потому что ты в прошлом месяце устроила тест на проникновение в арсенал, используя плюшевого мишку и банку газировки, — без эмоций напомнил Дима, доставая телефон.

Я почувствовал, что ситуация требует вмешательства, пока Дима не вызвал тот самый парадный наряд, чтобы изолировать сестру. Слегка кашлянув, я принял максимально безобидную и дружелюбную позу.

— Значит, правило только одно: не трогать аппаратуру? — спросил я, переводя разговор в нейтральное русло. — А, скажем, правил насчёт шумного пения в душе или поедания всего содержимого холодильника в три ночи не предусмотрено? Хочу сразу знать границы дозволенного, чтобы не нарушить уклад вашей… хм… цитадели.

Катя фыркнула, а уголок рта Димы дёрнулся. Он сунул телефон в карман.

— Пой в душе сколько угодно, если выдержишь звуки утренней строевой подготовки за окном. А по холодильнику — договаривайся с поваром. Он бывший снайпер и к порче его стратегических запасов продуктов относится без понимания. Можешь попробовать.

— А со мной можно договориться! — живо вставила Катя, сделав шаг вперёд. Её глаза блестели. — Я, например, отлично готовлю горячие бутерброды. И знаю, где Дима прячет хороший шоколад. И… — она на мгновение заколебалась, — я могу провести экскурсию! Показать, где тут у нас всё самое интересное. Кроме, конечно, арсенала, командного центра и комнаты личной гигиены брата. Там скучно и пахнет мужским высокомерием.

— Катя, — голос Димы прозвучал, как скрежет тормозов. — Он сюда не на курорт приехал. На него охотятся Барановы и семья. Дом сгорел. Армии нет. Это не повод для… сближения.

— А я и не говорю про сближение! — вспыхнула она, но тут же спохватилась, бросив на меня быстрый оценивающий взгляд. — Я про… культурный обмен. Он же дворянин. Пусть посмотрит, как живёт прогрессивная часть сословия. Не в замках с привидениями, а в… — она поискала слово, — в высокоорганизованном хабе семейной безопасности!

Это определение повисло в воздухе. Дима закрыл глаза, будто молясь о терпении. Я понимал его. Жить в крепости, где каждая розетка, вероятно, прослушивается, а за окном маршируют сорок человек — это одно. Но жить в крепости, где тебя ещё и метит местная, явно испытывающая дефицит общения, наследница — это уже уровень квеста повышенной сложности.

— Знаешь, Катя, — сказал я максимально нейтрально, ловя предостерегающий взгляд Димы, — я, пожалуй, сначала освоюсь. Огнетушитель изучил, путь к отступлению в виде туалета наметил. Дойду до стадии горячих бутербродов — обязательно крикну. Обещаю.