Книга Одиночка. Том 5, страница 22 – Дмитрий Лим

Мои люди и люди Крога были далеко не дилетантами. Понимая, что мои люди разберутся, я попёр на «своих» стрелков, которые замешкались от моего напора.

Четвёрка, увидев, как их энергетические залпы растворяются в моей груди или летят обратно, поняла главную ошибку своей карьеры. Они рванули врассыпную, как тараканы при включении света.

Двое кинулись к проёму склада, один попытался вскарабкаться по пожарной лестнице, последний — видимо, самый сообразительный — просто залёг за опрокинутый контейнер, надеясь, что про него забудут.

Я выбрал тех, что побежали в склад. Потому что в темноте и хламе можно устроить такие интересные игры. Дверь была сорвана с петель: кто-то из них, видимо, рассчитывал сделать эффектный вход. Теперь это был эффектный выход для меня.

Внутри пахло пылью, маслом и страхом. Лучи света с улицы выхватывали груды старых ящиков и ржавое оборудование. Я остановился, давая глазам привыкнуть. Слышал сдавленное дыхание за штабелем поддонов слева и шорох справа, где кто-то неуклюже пополз, задевая банки. Они думали, что разделились. Они ошибались. Они были в одной клетке.

К тому же моё зрение словно само по себе фокусировалось на тех местах, где были мои цели. Спасибо вкачанной характеристике «восприятие». Полезная штука, как ни крути. Странно только, что оно не сработало до этой стычки. Может, система посчитала, что нападавшие мне не соперники?

— Эй, ребята! — громко сказал я, и мой голос гулко отозвался под сводами. — Я слышал, у охотников есть правило: никогда не делить группу. Это снижает суммарный рейтинг угрозы. Вы точно читали методичку?

В ответ прогремел выстрел. Не энергетический, а обычный, из крупнокалиберного пистолета. Пуля ударила в стену в метре от меня. Видимо, у одного запасной ствол на чёрный день. Чёрный день для него настал.

Активировав «Ускорение», я продолжил охотиться.

Он сидел за разбитым станком, дрожащими руками пытаясь перезарядить обойму. Увидев меня, он ахнул и швырнул в меня пистолет, как гранату. Оружие, описав дугу, упало к моим ногам.

— Не культурно, — заметил я. — Инструмент надо уважать.

Потом взял его за шиворот и аккуратно, почти нежно, ткнул лицом в станину того самого станка. Раздался глухой сочный звук, похожий на падение спелой дыни. Тело обмякло. Я отпустил его, и оно сползло на пол.

— Один, — сказал я в тишину склада.

Второй охотник — тот, что ползал справа, — не выдержал. С диким воплем он выскочил из-за угла и выпустил в мою сторону сгоряча целую очередь из своего искрящегося карабина. Половина зарядов ушла в потолок, осыпая нас клочьями старой изоляции, вторая половина — в пол у моих ног, расплавив бетон. Он стрелял, закрыв глаза.

Я дождался, когда треск умолкнет, сменившись на щелчки пустого магазина. Потом подошёл.

— Слепой стрельбы не одобряю, — сказал я, вынимая у него из рук карабин. — Мусоришь.

Затем согнул ствол его же оружия вокруг его шеи, получив некое подобие галстука. Он захрипел, схватившись за металл, и медленно осел на колени. Я оставил его разбираться с новым аксессуаром.

Выйдя на свет, я увидел, что картина изменилась. Улица превратилась в хорошо организованный полигон. Гвардейцы Егорова, сомкнувшись в два небольших периметра, контролировали перекрёсток. Огонь со складов и крыш почти прекратился: парочка стрелков, оставшихся в живых, теперь думала не об атаке, а о незаметном отходе. Капитан, пригнувшись за двигателем головной машины, жестом указывал Седову и Волкову на крышу противоположного здания, откуда ещё тикал один снайпер.