Книга Одиночка. Том 5, страница 20 – Дмитрий Лим

— Седов, сын Михаила Седова? — спросил я, прерывая тишину.

Я помнил этого мужика. Когда я очнулся в новом мире, он был одним из первых, с кем мне удалось пообщаться сразу после сестры Алины.

Он резко выпрямился, как по команде.

— Да, господин Громов.

— Он хороший солдат, — отозвался Егоров вместо подчинённого, и в его тоне прозвучало нечто похожее на уважение. — А отец ваш им гордился!

Я кивнул, отводя взгляд в окно. Воспоминания о тех первых днях, когда я отчаянно пытался освоиться в роли Александра Громова, всплыли с неожиданной чёткостью. Михаил Седов тогда был немногословен, но своим спокойствием и простотой помог больше, чем все увещевания Алины. Он не задавал лишних вопросов, просто кивал, отвечал на вопросы и делал вид, что рад помочь наследнику.

Внедорожники тем временем углубились в лабиринт Складского района. Высокие кирпичные корпуса с зарешеченными окнами, ржавые эстакады, редкие фигуры грузчиков в серых робах — здесь царил иной, рабочий и безличный ритм жизни. Тишину в салоне нарушал лишь лёгкий шум двигателей да переговоры по рации водителя головной машины.

— Всё спокойно. Продолжаем движение, — доложил голос из динамика.

Но едва слова прозвучали, как центральный внедорожник резко дёрнуло в сторону. Раздался глухой удар, а затем визг тормозов. Машину занесло, и мы с силой прижались к дверям. Впереди из-за угла склада на проезд выкатился огромный самосвал с опрокинутым кузовом, полностью перегородив узкую улицу. Наши машины резко остановились, едва не столкнувшись друг с другом.

— Засада! — рявкнул Егоров, мгновенно натягивая наушник. Его лицо стало каменным. — Группа «Щит», к бою! Прикрыть господина!

Гвардейцы высыпали из машин, используя открытые двери как укрытие. Волков грубо толкнул меня вниз, на пол салона. Седов, бледный, но с твёрдой рукой, уже держал на изготовку автомат, прикрывая моё тело своим.

«Серьёзно? Настолько всё плохо? — недовольно подумал я, убирая с себя Волкова. — Я S, так-то…»

— Господин Громов, не выле… — только было начал гвардеец, но я показал жест пальцем, мол, молчи.

— Разберёмся.

Я поднялся с пола, отстранив Волкова.

— Думаете, я буду прятаться, пока стреляют в моих людей? — мой голос прозвучал спокойно.

Я вышел из машины, игнорируя попытку капитана удержать меня. Воздух пах порохом, гарью и чем-то кислым.

Со складов и крыш вели огонь человек восемь: обычные наёмники с автоматами, прикрывавшие основную группу. Но настоящая угроза двигалась по улице в нашу сторону: трое в потрёпанных плащах с капюшонами, скрывающими лица.

Один из них вытянул руку, и клубящийся шар огня размером с арбуз понёсся к нашему центральному внедорожнику. Егоров крикнул:

— Пиромант!

И через мгновение машина вспыхнула факелом, но гвардейцы уже отходили, ведя прицельный огонь по наёмникам.

Я шагнул вперёд, навстречу второму огненному шару. Гвардейцы замерли. Я не стал уворачиваться. Шар ударил в грудь — и рассыпался искрами, будто разбился о невидимую стальную плиту. Моя рубашка немного обуглилась — вот и всё.

«Внимание! Активный эффект дебаффа „Воспламенение“ аннулирован!»

«Внимание! −2 единицы здоровья!»

— S-ранг, капитан, — сказал я, сдувая пепел с плеча. — Они не читали досье, видимо.

Трое в плащах замерли. Их рукотворные шары казались теперь просто дурацкими фейерверками. Пиромант попытался шарахнуть ещё один заряд, но я уже был рядом. Рука — не магия, просто прямой удар в солнечное сплетение — и он отлетел к кирпичной стене со звуком, похожим на ломающуюся полку.