Книга Проклятый Врач. Том I, страница 65 – Дмитрий Лим

— Ого, — Альбина уставилась на букет. — Александр Сергеевич. Вы принесли мне цветы? Поговаривают, что вы их ненавидите!

— Откуда вы знаете про мою неприязнь к цветам?

— Медсёстры болтают, — она пожала плечами, и губы дрогнули в улыбке. — Пока меня на каталке везли, я успела узнать, что вы не пьёте, носите дорогие костюмы и морщитесь, когда кто-то ставит вазы с хризантемами. Примечательно, что про хризантемы упоминали трижды.

Ха. Надо же, какой уютный дурдом.

— Тут другой случай, — буркнул я, присаживаясь на стул.

— Какой же? — она склонила голову набок.

— Вы просили не кормить вас утешениями. Вот, — я кивнул на букет. — Это не утешение. Это… компенсация за то, что вам пришлось торчать в нашей дыре. Ваше сердце теперь в порядке, кстати. Швы держат, гемодинамика стабильная.

Альбина рассмеялась. Искренне, легко, и от этого звука в моей груди что-то неприятно ёкнуло.

Мы разговорились. Говорили о том, как сердце похоже на дом с плохой планировкой и перегородками. Она рассказывала про свои проекты, я про то, как чиню эти «перегородки». Было легко.

Минут через двадцать в дверь без стука вошла Лиза.

Она несла поднос с лекарствами, на лице была привычная дежурная улыбка, но стоило ей увидеть меня, сидящего на стуле, и Альбину, смеющуюся над какой-то моей шуткой, как эта улыбка испарилась. Мгновенно.

— Александр Сергеевич, — голос Лизы прозвенел так, что на мониторах должны были поползти артефакты, — я не знала, что вы здесь. Пора принимать препараты.

— Ага, сейчас, — я не двинулся с места, чувствуя, как напряжение в палате скакнуло до потолка.

Лиза подошла к кровати.

— Как мы себя чувствуем? — медовым тоном пропела Лиза, глядя на Альбину, но обращаясь как бы к ней и ко мне одновременно. — Головокружения есть? Одышка?

— Прекрасно себя чувствую, — Альбина посмотрела на Лизу, потом перевела взгляд на меня, и в её глазах мелькнуло откровенное веселье. — Ваша медсестра очень… заботливая, Александр Сергеевич. Аж дух захватывает.

— Она у нас эксклюзив, — сухо ответил я, поднимаясь со стула. — Лиз, я сам выпишу назначения. Иди.

— Но… — начала было она, но я посмотрел на неё. Лиза осеклась, сжала губы бантиком, бросила уничтожающий взгляд на альстромерии и, резко развернувшись, вылетела из палаты. Каблуки процокали по коридору ритм пулемётной очереди.

«Ох, и влетит тебе, сосуд, от сей ярости! — хихикнул Старик, который, видимо, дремал, а теперь проснулся ради бесплатного шоу. — Баба аки медведица шипит! Оченно дивно!»

«Отстань», — мысленно огрызнулся я, но без злобы.

* * *

Выходные пролетели в странной полудрёме. Я дежурил в субботу, в воскресенье пытался спать, но без толку. Больничное радио, как я и ожидал, разродилось шедеврами.

«Ким ухаживает за пациенткой!» — шептались на ресепшене.

«Да он просто цветы нёс!» — оправдывалась Света, которая явно расстроилась больше других.

Дима, который всё это время ходил с лицом облитого кипятком хорька, только многозначительно хмыкал, когда я проходил мимо. Ему было не до моих романов: Фертман требовал внимания, Козлов валялся в коме, а лицензия клиники висела на волоске.

Но меня больше не трогали. Межличностные драмы меркли перед одним простым фактом: я вылечил человека. Нормально, по-человечески вылечил. Я даже начал думать, что, может, система ошиблась. Может, эти двадцать дней просто сойдут на нет, интеграция остановится, и я вернусь к своей обычной жизни с дорогими костюмами и дешёвым диваном.