Книга Проклятый Врач. Том I, страница 2 – Дмитрий Лим

— У кого операция?

— Забыл? Сын Зуева.

Вот тут и левый глаз «подключился», отгоняя понедельник к чёртовой матери.

Зуев Алексей Петрович. Вице-губернатор. Билборды с его лицом и лозунгом «Здоровье — наш приоритет» стояли по всему городу. На первый взгляд, Зуев — человек, который заботится о народе. На второй… редкостный кадр с очень неприятным лицом, мерзкой манерой общения и всеми барскими привычками, вытекающими из термина «чиновник».

Его сын лежал у нас с очень печальным диагнозом. С таким, который в двадцать два года не должен был слышать: острый панкреонекроз. Для непосвящённых поясню: представьте, что ваш внутренний орган решил стать каннибалом! Звучит как бред?

Только вот это не бред. Это тридцать процентов летальности, и то — только в хороших клиниках.

«Вроде, — мой мозг начал просыпаться, — у него операция должна была быть во вторник?»

Но, если судить по Диме и часам над дверью, которые говорили, мол, я бы мог ещё пару часов поспать, операцию перенесли на сегодня.

— Ладно, — я сел, мотая головой и сильно растирая лицо ладонями, пытаясь прогнать остатки сна. — Лёха видел анализы?

— Ага. Сказал, что у пацанёнка липазы аж три тысячи!

Три тысячи — это очень плохо. Норма — до пятидесяти. У Артёма Зуева в шестьдесят раз выше. Поджелудочная буквально разводила внутри него химическую войну, и победа в этой войне…

В общем, будет сложно. Я анализы ещё сегодня ночью посмотрел и был уверен: за шесть часов ничего не поменялось.

— Помощник Зуева звонил, — продолжил Дима. — Отец и юрист хотят присутствовать на операции. Контролировать весь…

— Пусть принесут попкорн, — перебил его я. — И колы.

— Саша, я серьёзно…

— И я серьёзно! — я наконец поднялся и первым делом начал разминать затёкшую шею. — Никаких зрителей, ясно⁈

— Сань…

— Чего «Сань»? — я уставился на друга. — Правила для всех одинаковы. Если Зуеву это не нравится — пускай везёт сына в областную. А там, как пойдёт… либо нормальный хирург будет, либо… сам понимаешь.

Дмитрий вздохнул. Тяжело так, тоскливо.

— Я бы всё же… — только было начал он, но я обошёл его, открыл дверь и вышел.

Коридор встретил меня ярким светом ламп и запахом химии, которую используют вместо хлорки. А также меня встретили две медсестры: Наташа и Инна. Девушки синхронно подняли головы от стола, проводили меня взглядом, полным заинтересованного любопытства.

Я кивнул им коротко, проходя мимо, и, не сбавляя шага, свернул в ординаторскую, чтобы нырнуть в душевую. Щелчок выключателя — и тусклый свет лампы выхватил из темноты моё лицо в зеркале: осунувшееся, глаза красные, волосы встрёпаны.

Костюм — тёмно-синий Brioni, куплен в Москве во время конференции по бариатрической хирургии. Рубашка — стандартная белая. Галстук — бордовый, единственный цветной элемент, не считая крови пациентов, разумеется.

И да, костюм на мне действительно очень дорогой. Он был одной из тысячи причин, почему на меня так пялились в клинике представительницы противоположного пола.

— Врач в костюме за триста штук… — шептались одни медсёстры.

— Симпатичный, вежливый, не пьет… — шептались другие.

Остальные «тысячи причин» были подобного типа: мне тридцать четыре года; у меня нет жены, нет детей; хорошая квартира в центре, дорогой автомобиль.

И самое главное — моё хобби! Часы! Это, на минуточку, единственная моя слабость после коллекции односолодового виски! Причём… коллекцию виски я так ни разу и не вскрывал. Потому что алкоголь и хирургия — это как бензин и спичка. Просто стоят рядом, пока кто-то не устроит пожар.