Онлайн книга «Проклятый Врач. Том I»
|
«Я щас матом ругаться начну!» — Саша! Иглу! Сейчас! Хоть он и был недоволен моим приказом, но все же подал требуемое. Благо, не продолжил спорить, а то это было бы потерей времени. Вскоре я ввёл иглу рядом с объектом и попытался подцепить, но… Игла скользнула! Этого не должно было произойти! — Ерунда какая-то, — прошипел. — Лёша, дай щипцы Бэбкока. — Саша… — Щипцы! — я повысил голос. И всё же он не посмел ослушаться. Подал щипцы, которыми обычно берут желчный пузырь. Я подвёл их к объекту, открыл, аккуратно захватил. — Это объект… И в этот миг кое-что произошло! Всё перед глазами покраснело! Как будто краски заменили, оставив лишь алые! Цвет был похож на перитонеальный выпот при разрыве аневризмы, или же цвет сепсиса, цвет того, что хирург видит перед тем, как пациент умирает. Белые стены — красные. Зелёная одежда — красная. Лица — красные. Всё! Мониторы тут же запищали, руки Лёхи расплылись, стали раздваиваться, всё вокруг поплыло… А потом я услышал смех. Он звучал как будто бы вокруг меня. Я пытался мотать башкой, но всё вокруг плыло, а смех становился всё громче и громче… В груди начало колоть, сердце бешено заколотилось, в пальцах началось покалывание, а после… Моё сердце сделало ещё один удар. Да такой мощный, что я будто бы чувствовал его в горле, в голове, в пальцах ног. Затем второй удар, но уже совсем слабый и вялый. «Фибрилляция… твою же…» Щипцы выпали из руки. Колени подогнулись. Последнее, что успел подумать: кому достанется мой виски? Лёха не пьёт… Дима? Да тот вообще со стакана не слезает… * * * Пик… Пик… Пик… Первое, что я услышал, это был звук кардиомонитора. И непрекращающееся пиканье говорило о том, что кто-то мёртв. Внимание, вопрос… а кто жив⁈ Артём? — … пульс! — послышался голос Лёхи. — Его нет! — … две минуты сорок! Марина, две минуты сорок! — а вот тут уже был визг Лизы. — Александр Сергеевич… давайте! «Две минуты сорок секунд? Хм… — я мог думать, и это было хорошим признаком». Как и сами цифры, ибо я понимал, что они обозначают. Ведь три минуты — это порог для необратимых изменений мозга. Если судить по тому, что сказала Лиза, то я был в двадцати секундах от того, чтобы стать овощем. Или трупом. Вариант «или» зависел от того, насколько быстро Лёха соображает, когда паникует. А я знал, что быстро. — … адреналин! — … ничего! — … пульс! Есть пульс! Семьдесят два! Пик… Пик… Пик… Пик… Наконец, писк перестал быть однотипным. Стал прерывистым, что говорило о том, что кто-то жив. Я⁈ В следующий миг мне стало больно. Я открыл глаза, пытаясь закричать, но ничего не получилось. Меня… колбасило, но сделать что либо я не мог! Тупо пялился в белый потолок, на раздражающий глаза свет ламп и… Хвала богам! Мир вернулся к нормальной цветовой гамме! Никакого красного оттенка… и не двоилось, практически… В общем, я лежал на спине, на полу, в стерильной одежде, в стерильных перчатках, в луже… чего-то там. Надо мной на коленях сидел Лёха, что-то говорил, но я не слышал. Был какой-то звон… Рядом с ним — Марина с дефибриллятором в руках и мокрыми глазами. «Хм… а она вообще хоть когда-нибудь плакала?» — Саша? Ты живой? — донёсся до меня голос помощника. Сначала он звучал так, словно он был где-то далеко, а затем звук вернулся на своё место. — Саша… |