Книга Проклятый Врач. Том II, страница 97 – Дмитрий Лим

Медицинские знания — единственное, что отличало меня от этого биоробота. Он был сильнее. Он был быстрее. Но он не знал анатомии так, как её знал я. Хирургия — это искусство находить слабые точки. Мозг хирурга — это база данных уязвимостей человеческого тела.

Я перестал тянуться левой рукой. Вместо этого я нанёс удар правой. Не в лицо, не в корпус. Я ударил его в шею. Точнее, в область грудинно-ключично-сосцевидной мышцы. Удар был коротким, но в него я вложил весь остаток физических сил. Мои пальцы прощупали через ткань халата плотный валик мышцы и вонзились в него, целясь в сонный синус.

Сонный синус — это рефлексогенная зона. Скопление барорецепторов. Резкий удар в эту точку у нормального человека вызывает мгновенное падение артериального давления, брадикардию и обморок. Клон не был нормальным, но его сосудистая система базировалась на моём генетическом шаблоне.

Разряд боли прошёл по его телу. Чёрные глаза моргнули. Хватка ослабла на долю секунды. Этого было достаточно. Я рванулся на себя, вырывая левую руку из его пальцев. Обсидиановая кожа покрылась сеткой мелких трещин, из которых сочился тусклый свет.

Клон отшатнулся, хватаясь за шею. Его дыхание сбилось. Сердечный ритм, который я теперь ощущал через аномальный резонанс, дал сбой.

— Лиза, ключ! — рявкнул я, не оборачиваясь.

Лиза не задала ни одного вопроса. Медсестра действовала на опережение. Она метнулась из-за моей спины, занося тяжёлый разводной ключ, который она таскала с собой с тех пор, как мы спустились в подвалы «Вектора-7». Инструмент со свистом рассёк воздух и обрушился на левое колено клона.

Хруст был глухим, влажным. Сустав не выдержал. Клон рухнул на одно колено, его идеальная биомеханика дала сбой.

— Дефибриллятор! — скомандовал я, разворачивая кресло лицом к упавшему двойнику. — Максимальный заряд!

Лиза бросилась к стене, где висел красный аварийный аппарат. Сорвала его с креплений.

Клон поднял голову. Чёрные глаза уставились на меня. На его губах расплылась гримаса, которая должна была означать улыбку, но выглядела как оскал мертвеца.

— Ты не сможешь вырезать то, что уже выросло, Доктор, — проскрипел он. — Семя уже в тебе. Оно ждёт.

Лиза приложила электроды к мокрой от пота шее клона. Аппарат взвыл, набирая ёмкость. Двести джоулей. Электрический разряд прошил биологическую ткань, целясь в ствол мозга. Клона подбросило. Мышцы свело жестокой тетанией. Он рухнул на спину, дёргаясь в конвульсиях, разбрызгивая изо рта чёрную, маслянистую слюну.

Мы тяжело дышали. Лиза стояла с дефибриллятором в руках, её пальцы побелели от напряжения. Я смотрел на лежащее тело. Клон был жив. Его сосуды пульсировали. Электричество вырубило его сознание, но аномальная ткань продолжала работать.

Из-за поворота коридора донёсся тяжёлый топот армейских ботинок. Не успел я издать звук, как воздух разорвали два глухих хлопка. Не выстрелы — хлопки газовых гранат. Белый дым мгновенно заполнил коридор.

— Не двигаться! — рявкнул усиленный мегафоном голос. — Оружие на пол!

Через дым проступили чёрные силуэты. Спецназ Морозова. Люди в тяжёлой штурмовой броне, с автоматами на изготовке, окружили нас полукольцом. Их визоры были опущены, стволы смотрели прямо на нас.

— Стоять, Ким! — Морозов вышел из-за спин бойцов. Он был в полевой форме, разгрузочный жилет туго обтягивал грудь. Лицо куратора было каменным. — Отойти от объекта!